Чтение онлайн

Бой часов. Начинается.

И тотчас же член Парламента от партии корточкистов делает запрос:

– Сегодня в Парламенте какая-то странная атмосфера, в высшей степени оскорбительная для почтенных парламентариев...

– Rah, Rah!
– вопят переодетые военные от корточкистов. Оратор продолжает:

– В чем двусмысленность положения? В них!-И он указывает на вооруженных полицейских.- Господа! Члены Парламента не настолько дурны, чтобы против них принимались меры предосторожности!..

Поднимается Ба Ба-сюн:

– Это охрана Генерального Президента Ба.

– Неужели Генеральный Президент опасается покушений со стороны членов Парламента?

Некий огромного роста детина в черном, член Парламента от партии восседающих, орет:

– Дитя мое, ты этих дел не касайся. Делай свой запрос, и тебе подробненько ответят.

Другой корточкист взвивается от возмущения: он считает подобную манеру речи недостойной члена Парламента.

Между тем первый оратор продолжает говорить: его запрос касается главного. Если на него не будет дан удовлетворительный ответ, обсуждение остальных проблем бессмысленно.

– Ну-ка, ну-ка, дитя мое,- субъект в черном, выпятив грудь, встал перед оратором,- давай повтори еще раз!

– В чем дело? Уж не собираешься ли ты меня бить?

– Именно! Как отец свое неразумное дитя!

Хряст!

Член Парламента от партии корточкистов отлетает в сторону на несколько шагов, чехол от удара срывается с носа и падает на пол, ленточки, которыми он привязывался к ушам, рвутся. Пострадавший в крайнем замешательстве: на его лице, ничем не прикрытом, торчит громадный желтый - нос!

Парламент взрывается хохотом, некоторых от смеха скрючивает, другие изо всех сил хлопают в ладоши.

Гости - дамы в ложах для наблюдателей в силу врожденной стыдливости заливаются краской и, прикрыв глаза платочками, устремляются к выходу.

– Славно! Славно!.. Верхнее место!

– Что за чудо оно у него!

Все вперемежку - хлопки, хохот, улюлюканье.

– Hurrahhurrahhurrah! Hurrah, Hurrah, Hurrah! Rahrahrah...-это стараются ребята Пань Ло.

Овация.

– Хахахаха, давайте-ка детально изучим могучее верхнее место члена Парламента Пу!

Несчастный Пу судорожно хватает с полу чехол, желая водворить его на место, но обидчик в черном вырывает чехол у него из рук и рвет в клочья.

И тогда, громко ругаясь, корточкист кидается на восседающего.

– Rah rah rah...

Вдруг кто-то из восседающих громким голосом запевает:

Отобрали чехол, как вернуть его... О, мужчина, Убеждаем не учиться у низов...

– Хороша! Хороша песня!

– Encore! Encore!.. [20]

Посрамленного парламентария тесным кольцом окружают коллеги. Восседающие норовят прорваться: они вытягивают руки, стараясь дотронуться до носа г-на Пу, и громко хохочут.

Стороны дубасят друг друга, кричат военные из обоих лагерей.

– Утихомирьтесь!
– на трибуну торжественно входит Чжу Шэнь-энь.- Именем всемилостивейшего Христа нашего взываю: утихомирьтесь!

Только через некоторое время он может начать свою речь.

– Я не держу ничью сторону, я не вхожу ни в какую партию и потому желаю сказать несколько слов... Сегодня собрание наше, к горю нашему, снова прошло бесплодно; и к тому же мы лицезрели постыдное действо, невиданное с сотворения мира. В сане своем, именем всемилостивейшего Христа нашего взываю: возродите величие члена Парламента...

Он делает паузу.

– Ныне в сем зале совершено деяние нижнеярусников. Мы обязаны за это покарать... Член партии корточкистов потерял чехол и обнажил верхнее место. Вязать наглеца! Схватить и арестовать должно и того, кто сбил чехол...

Под улюлюканье и ругань собрание расходится.

Тех двоих, о которых пекся Чжу Шэнь-энь, схватить в зале было невозможно, так как это могло оскорбить достоинство парламентария. За порогом здания их связали, как свиней, и унесли.

Члены Парламента, награждая друг друга тумаками и оплеухами, выбирались из зала. Пятеро-шестеро в штатском расчищали дорогу для простолюдинов Лу и Паня. Однако у самых дверей они замешкались, кто-то подскочил к Лу Юэ-лао и влепил ему пощечину.

Г-на Сяо чуть не хватил удар, его лоб стал мокрым.

– О небо, пощечину простолюдину Лу!

В суматохе преступника опознать не удалось; вероятно, это был кто-нибудь из корточкистов.

– Дело идет к великому хаосу,- бормотал Чжун-но,- публично дать пощечину, какой позор!

Тут только он обнаружил, что мы уже сидим в машине.

– В резиденцию простолюдина Лу,- приказал он шоферу.

– И часто в Парламенте бывают драки?

– Скандалы бывают, но то, что случилось сегодня, беспрецедентно. В довершение ко всему, пощечина простолюдину Лу!.. Я должен выразить ему сочувствие.

Он нахмурился:

– Поезжай быстрее!

В резиденции простолюдина Лу собрались крупные деятели партии, были тут и Пань Ло, и Чжу Шэнь-энь.

– Как самочувствие?
– спросил г-н Сяо.

– Шуму много.- Простолюдин был в ярости.- Никогда меня так не срамили, никогда.

– - Обсудим, все обсудим.- Тон Пань Ло был спокойный.- В конце концов после роспуска Парламента все станет на свои места.

– Осмелюсь ручаться, все станет на свои места,- влез в разговор Чжу Шэнь-энь.

– Неслыханное дело!
– это говорил Пань Ло.
– Публично оскорбить простолюдина, неслыханное дело!

Пань Ло в задумчивости кружил по комнате. Через несколько минут он неожиданно остановился и отчеканил:

– Решено, издадим Указ о роспуске Парламента.

Ба Ба-сюн приказал секретарю составить проект Указа. Через два часа Генеральный Президент поставил свою подпись, и Указ был готов. Было решено от имени простолюдинов Лу и Паня, возглавлявших соотечественников, просить правительство одобрить Указ о роспуске Парламента.

С лица простолюдина Лу сошла грусть. Он приказал главному Начальнику кухни распорядиться насчет банкета; Начальнику погребка выдержанных вин было велено извлечь четырехтысячелетнее вино, которое изготовил сам император Юй [21] . Это, конечно, тоже была одна из достопримечательностей его уникальной коллекции.

В ожидании банкета Лу Юэ-лао потчевал нас семечками марки "Наследник престола".

– Получена шифровка,- доложил начальник радиошифровального Отдела и протянул простолюдину Лу пакет.