Чтение онлайн

Между прочим, Врага церковные ведьмы обычно представляют по своему образу и подобию: грозным, жестоким, безжалостным, радующимся мукам грешников в аду, куда, по их мнению, пойдет большая часть людского рода. Они искренне верят, что именно так и будет, и говорят об этом с нескрываемой радостью. Ибо ненавидят весь род людской, делая исключение только для служителей Врага – священников или епископов, которым они преданы слепо и яростно, как собаки – хозяину. Именно поэтому они так ревностно наблюдают за неприкосновенностью коврика, на который во время службы становится священник, или ковровой дорожки, по которой входит в храм архиерей. Этот коврик для них – не меньшая святыня, чем все остальные предметы в храме. Что ж, людская преданность иногда принимает весьма странные и забавные формы. Особенно когда сочетается с ненавистью.

И вот представьте себе: входит ваш подопечный в храм Вражий, горя желанием стать христианином. Впервые в жизни входит. И думает, фофан этакий, что его там встретят как дорогого гостя, колокольным звоном и хлебом-солью. Он ведь в глубине души уверен, что одолжение Врагу делает тем, что к Нему приходит…

Вот это запомните накрепко – почти все они считают, что это не Враг их к Себе призвал, а они пришли к нему сами, по собственному желанию. И тем самым одолжение Ему сделали. А потому Он обязан осыпать их всевозможными земными благами, и в Свое Царство их за ручку ввести. Ну-ну…

Так вот, входит наш барашек в дом Вражий – в ожидании почетного приема. А церковная ведьма уже тут как тут. И как на него накинется! Чего по сторонам пялишься, не на базар пришел! Креститься надо, когда в церковь-то входишь! А ну шапку сними! Куда идешь? Туда нельзя! Сюда нельзя! Нельзя! Не смей! Не моги! Нельзя!

Если после этого ваш подопечный, перепуганный или возмущенный подобной встречей, не даст деру, покажите ему прейскурант с ценами на требы, висящий возле свечного ящика, рядом с объемистой кружкой для пожертвований. Пусть он увидит, что желание стать христианином влетит ему в копеечку. Шепните ему, что эту сумму он мог бы потратить на что-то другое (здесь хорошо уверить его в важности, более того – в насущной необходимости этой покупки по сравнению с принятием крещения). А потому-де лучше повременить с крещением до более благоприятных в финансовом отношении времен. Людская привычка откладывать самые важные дела на потом – чрезвычайно выгодная для нас вещь. Обычно до исполнения дел, отложенных на потом, у них не доходит, и хорошо, что так. Как там говорила королева из пьесы Гюго, от скуки изменявшая мужу с лакеем одного из придворных грандов:

Если же вид прейскуранта с ценами на требы не озадачил и не испугал вашего подопечного, то, возможно, он дрогнет в самый последний момент. Ведь свой приход к Врагу он считает вторым рождением, началом новой жизни. Даже самые прагматичные из людей убеждены, что принятие крещения – это чрезвычайно важное событие. И потому оно должно быть обставлено с подобающей торжественностью. А в действительности их ждет двухчасовое стояние в храме, в тесноте и духоте, в ожидании окончания службы. Разумеется, чем дольше длится это ожидание, тем больше наш подопечный задается вопросом: «И зачем только я сюда пришел»? Тем временем младенцы верещат, дети постарше хнычут, взрослые ворчат и переругиваются – согласитесь, судьбоносное событие обставлено лучше некуда. Такое запомнится надолго – навсегда!

Но вот наконец служба кончается, появляется священник, выстраивает всех в ряд перед купелью, и… О унижение! Наш подопечный, этот двуногий баран, отрекается от нас и отца нашего, подтверждая свое отречение дуновением и плевком, и приносит клятву верности Врагу!

После этого мы утрачиваем над ним ту почти безраздельную власть, которую имели раньше. И все его прежние дела, свидетельствующие о том, что он – наш душой и телом, те дела, которым мы ведем подробный и тщательный учет в течение всей жизни нашего подопечного, чтобы в свое время, когда его душа станет проходить так называемые мытарства, предъявить этот список как доказательство своих прав на нее… Как только он стал христианином, все списки его прежних дел, содеянных во славу отца нашего, идут коту Бегемоту под хвост! Что ж! Мы начнем новую запись. Ведь крестик на шее нашего подопечного не препятствует ему вновь начать творить наши дела. Привычка – вторая натура. Поэтому мы еще можем вернуть его себе.

Расскажу вам еще один случай из моей практики. В ту пору я работал в Египте. Вот где нам приходилось туго! Многие из тамошних, особенно монахи, теперь почитаются у христиан как святые. Так вот, в ту пору я получил одного любопытного подопечного [20] . Между прочим, как раз монаха. Даже больше того – отшельника. А к таким пациентам нужен особый подход: как-никак преданные и бдительные служители Врага… причем не за страх, а за совесть. Я работал с ним двадцать пять лет. И наконец нащупал-таки язвинку в его душе. Разумеется, поначалу это был всего лишь крохотный росточек гордыньки, который мой подопечный не разглядел и потому вовремя не выполол из своей души. Зато я, подобно терпеливому садовнику, взлелеял этот многообещающий побег так, что гордыня моего подопечного расцвела буйным цветом. И он, как это принято говорить среди его собратьев, пал. Причем по полной… После этого я поспешил с отчетом к нашему тогдашнему шефу, его адородию господину Прокурату [21] . Вместе со мной к нему явились Заноза и Кривой. Кусочники [22] , а тоже мне, все лезут в вельзевулы. Да где им!

Кривой первым полез отчитываться: мол, он поссорил двух друзей, превратив их в смертельных врагов. А ведь прежде они были не разлей вода… Судя по его самодовольному тону, он рассчитывал, что получит поощрение со стороны нашего начальства.

– Сколько времени у тебя это заняло? – спросил господин Прокурат.

– Неделю.

– Разве это работа? А ну, вали отсюда, пока по рогам не схлопотал!

Тут Заноза пасть открыл: мол, в соседней деревне свадьба была. Да он так устроил, что веселье закончилось поножовщиной, кое-кого даже замочили, и во всем этом его заслуга…

– Ну, и за сколько времени ты это дело провернул? – спрашивает господин Прокурат. – За день? Всего-то? Ах вы, бездельники! Да вас за такую работу в исправдом надо отправить лет на триста! С такими искусителями, как вы, не только у Ангелов – у людей посмешищем станем! Ну, а ты с чем пришел (это он мне)? Чем похвалишься? Баб на базаре ссорил? Мужиков в кабаке спаивал? А?!

Только как услышал господин Прокурат, что я двадцать пять лет подопечного обихаживал и-таки добился нужного нам результата, так аж потемнел от удовольствия. И удостоил меня великой чести – посадил рядом с собой и в пример всем прочим поставил. Вот, мол, учитесь, бездельники, как надо работать!

К чему я вам это говорю? К тому, что если ваш подопечный все же стал христианином, он опять-таки не потерян для нас. Главное – найти к нему подход! Мы еще можем наверстать упущенное. Причем с лихвой. Достаточно лишь убедить его вкусить от наших наслаждений, культивировать в нем нетерпимость, гордыню, самодовольство. В итоге… Один из людских писателей мудро заметил: «Из всех плохих людей хуже всего – плохие религиозные люди» [23] . В то время как для нас они – самая вожделенная добыча. Ибо отнять у Врага то, что могло бы принадлежать Ему… Даже люди знают, что украденное из чужого сада яблоко кажется сладким, даже если оно кисло до оскомины.

О том, с помощью чего мы уловляем людей, я расскажу вам на следующей лекции.

Немилостивые судари и сударыни!

Нас часто обвиняют в том, что мы-де берем в плен и губим людские души. Но разве это так? Ведь мы лишь предлагаем этим двуногим баранам нечто приятное на глаз, на вкус и вдобавок тешащее их самолюбие. Плюс соответственным образом рекламируем наши предложения. Однако выбор – за ними. Могут отказаться, а могут и согласиться. Ведь дал же им Враг свободную волю… В таком случае, зачем они обвиняют нас во всех своих бедах? Правда, некоторые забавники из их числа идут еще дальше и пытаются перевалить свою вину на Врага. Вот, мол, создал Он их по Своему образу и подобию, а человек – создание немощное. Как там говорит графиня у Соловьева: «Я женщина без разума и воли, а враг силен». Ну-ну…

В самом деле, разве тогда, в Едеме, отец наш заставлял Адама и Еву съесть тот самый запретный плод? Ничего подобного. Он даже не предлагал им его попробовать. Так, намекнул между прочим: «Будете как боги…» Они сами захотели этого! Плевать им на запреты и предостережения Врага, потому что им, видите ли, хочется! Хочется сладенького, хочется красивенького, хочется быть центром вселенной, быть как боги…

Вот тут мы им и предлагаем… Надо сказать, что здесь у нас и у служителей Врага имеет место разница как в концепции, так и в терминологии. Мы называем то, что предлагаем своим подопечным – удовольствиями, наслаждениями, радостями, утехами. И убеждаем их, что это-де и есть самое лучшее, самое желанное, самое главное в жизни. Что в них-то и состоит пресловутое счастье, о котором так мечтает каждый из них.