Чтение онлайн

Что случилось с мотором, я не мог узнать у Василенко. Отвлекать его вопросами было нельзя, так как самолет быстро снижался. Нам предстояла вынужденная посадка в стане врага.

Я поспешил сбросить оставшуюся бомбу и начал снимать пулемет с турели для ведения боя на земле.

Посадка прошла благополучно. Василенко, торопливо вылезая из кабины, волнуясь, сказал:

–  Почему-то отказал мотор.

Я также поспешно вылез из самолета с пулеметом в руках. Сели мы приблизительно километрах в шести - семи севернее Суркульты. Быстро прикинул, сколько времени потребуется белым конникам, чтобы прискакать к нам.

Обращаясь к Василенко, который возился с мотором, я сказал:

–  Белые будут здесь минут через пятнадцать - двадцать. Зажжем самолет и будем уходить на север. Там большая площадь барханных песков, можно отбиваться из пулемета; продержимся до ночи, а там попробуем пробраться к нашим.

–  Мотор в порядке, - перебивая меня, крикнул Василенко, - отказала помпа, подающая бензин в верхний бачок, а ручной помпой я забыл подкачать бензин, увлекся бомбежкой!

В следующий момент он бросился в кабину самолета, что-то там поискал и с досадой крикнул:

–  Федоров - шляпа, не положил в инструментальную сумку насос для заливки мотора. Ложись с пулеметом на хвост, а я буду заводить мотор.

Но как ни старался Василенко, завести мотор ему не удавалось. С большим напряжением толкал он двумя руками лопасть винта вниз. Мотор чихал, делал два - три оборота и опять останавливался. Так повторялось несколько раз. Ротативный мотор "РОН" на нашем "Сопвиче" был очень капризным при запуске.

Вновь и вновь пытался Василенко запустить мотор и по-прежнему безуспешно. Тут я заметил в степи пятерых всадников, которые во весь опор скакали к нам.

–  Белые! - вскрикнул я.

–  Стреляй! - ответил Василенко. Но я стрелять не стал.

–  Почему не стреляешь?! - угрожающе крикнул Василенко.

Белые, подскакав к нам на расстояние примерно метров триста, остановились и начали спешиваться. Я наблюдал за ними.

–  Подождем стрелять, посмотрим, что они будут делать, - сказал я Василенко. - Ты заводи мотор. На выстрелы прискачут еще и другие всадники, которые наверняка сейчас рыскают в степи, разыскивая нас.

Я исходил из того, что наш самолет приземлился в небольшой долинке и мог быть замечен только с близкого расстояния.

Подскакавшие к нам белые конники пока ничего не предпринимали.

Василенко уже из последних сил пытался запустить мотор. Выхлопы и шум работавшего двигателя пугали лошадей, и было видно, с каким трудом их сдерживали кавалеристы. Но вот новая группа всадников показалась метрах в четырехстах от нас на краю долины. Наше положение становилось все более безнадежным. С минуты на минуту белые перейдут к решительным действиям. Сжечь самолет мы еще успеем, но отойти, отстреливаясь, в пески нам теперь уже не удастся. Прибывшие, по-видимому, начали что-то обсуждать, не делая попытки приблизиться к нам.

Белые, конечно, видели пулемет, направленный на них, и, возможно, думали, что у нас есть еще другие средства защиты. Но одно было очевидно: они трусят. Тут я вспомнил, что в войсках белых, действовавших против нашей 11-и армии, немало казаков калмыков. Неграмотные и политически крайне отсталые, не знающие русского языка, калмыки были послушными рабами своих князьков. Формирование калмыцких казачьих полков началось еще в октябре 1917 года.

Вспомнив о белоказачьих калмыцких частях, я понял, кто были конники, которых мы бомбили в Суркульте.

Бездействие белоказаков калмыков продолжалось еще несколько минут. На наше счастье, мотор самолета вдруг заработал. Василенко успел вскочить на крыло и, стоя на плоскости, начал, регулировать газ, работая секторами, затем полез в кабину. Я обстрелял противника из пулемета и поспешил к самолету.

"Сопвич" медленно пополз, разворачиваясь в сторону стоявшей группы противника. С большим трудом я забросил пулемет в заднюю кабину и вскочил на подножку фюзеляжа. Наблюдавший за мной Василенко тотчас же дал полные обороты мотору. Самолет начал разбег для взлета.

Василенко был уверен, что я не сорвусь и смогу влезть в свою кабину. Каждая секунда пребывания на земле становилась для нас все более опасной.

Когда я, наконец, взобрался в свою кабину, то увидел, как часть казаков удерживала рвущихся лошадей, а другие казаки, припав на колени, стреляли в нас из винтовок.

Но все кончилось благополучно. Я смотрел с высоты полета на площадку в степи, которая едва не стала местом нашей гибели.

Мотор гудел ровно, самолет набирал высоту с курсом на восток. Мы направлялись на свой аэродром.

В смотровое зеркальце я увидел смеющееся лицо Василенко. Выставив из кабины левую руку с торчащим вверх большим пальцем, он "говорил" мне, что все обстоит хорошо.

Менее чем через час мы совершили посадку у деревни Ивановки. Тщательно осмотрев самолет, мы обнаружили две пулевые пробоины: одну - в фюзеляже между передней и задней кабинами и другую - в верхней левой плоскости. Это было результатом обстрела во время взлета.

Мотористу Федорову крепко досталось от Василенко за плохую подготовку самолета к полету.

Федоров тяжело переживал случившееся. Он весь ушел в работу, целые дни проводил у самолета, все время что-то там делал. Видя это, Василенко смягчился: не раз ходил к самолету, где работал Федоров, угощал его папиросами, хотел как-то ободрить.

На другой день на разведку первым вылетел Лапса с Кузьминым. Затем в воздух поднялись мы с Василенко.

Едва пролетели над населенным пунктом Заустан, как Василенко показал мне на что-то рукой. По дороге с запада двигалась к Заустану крупная колонна конницы белых. Прямо с ходу я сбросил на противника осколочную бомбу. Она упала с перелетом, но недалеко от колонны. Белые бросились врассыпную, вправо и влево от дороги. Один за другим мы делали заходы на цель, пока я не сбросил все бомбы.

Конница еще более рассеялась по степи. Василенко начал показывать мне жестами, что он намерен снижаться и чтобы я был готов к обстрелу белых из пулемета. Его большие темно-карие глаза блестели от возбуждения. В знак согласия я быстро закивал. В следующее мгновенье Василенко начал круто снижать самолет.

Вот из-под крыла в поле моего зрения стали появляться группы всадников. Они казались совсем близко от нас, если учесть, что мы летели на высоте примерно 50 метров. Тотчас же я открыл огонь из пулемета. Я видел, как некоторые конники пытались стрелять в нас, но испуганные лошади, метавшиеся из стороны в сторону, не давали белам хорошо прицелиться.