Чтение онлайн

17 октября 1943 года 17 человек из состава легиона с оружием перешли на сторону партизан. А «Туркестанский легион», как неблагонадежный, немцы расформировали.

Определенная работа по разложению личного состава проводилась нами и в добровольческом казачьем донском полку. Казачий полк дислоцировался в районном центре Круглое при штабе 286-й охранной дивизии немцев и представлял собой в то время внушительную силу. В его состав входило два кавалерийских эскадрона, артиллерийская батарея и подразделения обеспечения.

Через подпольщиков в Круглом мы пытались завязать связи с казаками. Молодой разведчик-подпольщик и наш связной Володя Поляков, живший в Круглом, предложил нам кандидатуру лейтенанта Крымцева. Крымцев под Борисовом попал в окружение, потом был плен, полуголодное существование в лагере для военнопленных. Посоветовавшись с товарищами, Крымцев и его друзья по плену решили вступить в армию Власова и при первой же возможности уйти в партизаны. Мы с Севостьяновым и Кирпичем посоветовались и решили Крымцева разрабатывать. Володя несколько раз намекал Крымцеву о возможности связаться с партизанами, на что он якобы реагировал положительно. Мы написали Крымцеву записку примерно такого содержания: «Вы один раз нарушили присягу воина — сдались в плен немцам, второй раз вы ее нарушили, став на путь измены, предлагаем искупить вину, для чего с группой казаков перейти на сторону партизан и встать на путь борьбы с гитлеровскими оккупантами». При очередной встрече мы предложили Володе передать нашу записку Крымцеву, он дал свое согласие. Обговорили день, час, место встречи с Крымцевым для переговоров в случае его готовности сотрудничать с партизанами. Местом встречи был дом нашей связной Рыльковой в деревне Пасырево.

Мы с Севостьяновым взяли с собой взвод партизан 1 — го отряда, расставили посты на вероятных подходах к деревне и стали ждать. Примерно минут на тридцать раньше обусловленного времени, без стука и предупреждения открылась дверь и в нее ввалилась группа здоровых парней в немецкой форме. Мы несколько секунд были в шоковом состоянии, ведь расставленные посты должны были предупредить нас о подходе кого-либо к деревне. И вдруг четкий армейский доклад: «Лейтенант Крымцев с группой бойцов прибыл в Ваше распоряжение». С Крымцевым пришло 11 «казаков». Всех их определили в 1-й отряд под командованием Г.С. Иванова.

Вначале Крымцев был рядовым партизаном, затем его назначили старшим разведгруппы 1-го отряда. Нелегко было командованию принимать решения о быстром служебном продвижении бывшего изменника, но его военные способности, умение ладить с людьми и обстановка этому способствовали. Крымцев погиб 7 июля 1943 года при проведении операции по разгрому артдивизиона немцев в Лотве.

После перехода к партизанам группы казаков во главе с Крымцевым, Поляков по нашей просьбе устроился работать полицейским. Его направили на охрану склада в районе Круглое, где он начал проводить работу среди полицейских, предлагая им перейти к партизанам. В начале июля 1943 года рота 1-го отряда под командованием Крымцева разоружила охрану склада в тот момент, когда Поляков стоял на посту. Партизаны бесшумно вошли в здание караула, забрали 12 винтовок и боеприпасы, сожгли склад со льном и вернулись в лагерь. Поляков в Круглое больше не возвращался, это было опасно.

Разведчики 20-го отряда, возглавляемые Закревским, через подпольщицу Понизовья Полину Войтову установили связь с власовцами гарнизона Дубровка. В середине сентября 1943 года при содействии Полины 5 власовцев перешли на сторону партизан. Они принесли с собой 4 пулемета, 2 автомата, 2 винтовки, винтовочные патроны и 22 гранаты.

Постепенно мы набирались боевого опыта, постоянно изучали противника и начали понимать, что он нас боится. Немцы неохотно выходили из гарнизонов, утрачивалась наглость, с какой они в 1941-42 годах грабили местных жителей.

Для нас изменилось значение слова «окружение». Это немцы оказались в окружении — с одной стороны, действующими советскими войсками, с другой — партизанами. После войны в семидесятые годы мы с генералом Максимовым были в служебной командировке в Минске и навестили бывшего командира бригады Кирпича. Во время беседы генерал Максимов имел неосторожность спросить у Кирпича: «При каких обстоятельствах Вы попали в окружение?». Кирпич очень эмоционально ответил генералу: «Я никогда не был в окружении, это немцы были у нас в постоянном окружении!». Вот так отреагировал мой бывший командир на вопрос, а Максимов, когда мы вышли из квартиры Кирпича, сказал: «Вот это комбриг!»

К началу 1944 года Великая Отечественная война вступила в завершающую стадию освобождения нашей Родины от оккупантов. Но советскому народу, воинам Вооруженных Сил предстояло перенести еще немало испытаний. В течение трех лет белорусский народ находился под гнетом фашистского ига. Десятки тысяч человек фашистские наместники угнали на подневольные работы в Германии. Не было ни одной семьи, которая не изведала ужасов войны.

Но белорусский народ не склонил головы перед врагом. В течение всей фашистской оккупации в республике не утихало пламя борьбы партизан и подпольщиков. К лету 1944 года на оккупированной части Белоруссии сражалось свыше 140 тысяч партизан.

Партизанская бригада «Чекист» в числе других соединений и отрядов также активно действовала против немецких захватчиков. В ее рядах к этому времени насчитывалось более 2 тыс. партизан. Разведка бригады с течением времени принимала все более организованный и плановый характер, велась как в интересах действовавших фронтов, так и для своих нужд. Для ведения разведки использовались самые различные способы: агентурная деятельность разведчиков-подпольщиков, осведомление местных жителей, наблюдение за деятельностью противника, показания пленных немцев, перебежчиков из числа изменников, информация соседних бригад и отрядов.

Обширный поток разведывательной информации, круглосуточно поступавшей от различных источников в штаб бригады, учитывался, анализировался и обобщался. Выводы по сложившейся обстановке я, как начальник разведки, докладывал командованию бригады. Порядок доклада был установлен следующий. В конце дня Кирпич, Севостьянов, Букштынов, иногда члены Шкловского подпольного райкома партии собирались около штаба, и я в течение 20–30 минут ознакамливал их с разведданными. Они уточняли отдельные положения и тут же, обычно Кирпич или Севостьянов, давали дополнительные указание по разведке. Иногда доходило до смешного. Порой ночью где-то начиналась стрельба. Меня тут же будили и спрашивали: «Где и кто стреляет?» Хорошо зная противника, его повадки и обстановку в целом, я с хода давал ответы, и большей частью они были правильными. По указанию командира или начальника штаба бригады разведывательная информация передавалась по радио в Белорусский штаб партизанского движения, штаб Западного фронта, и посыльными — в Могилевскую военно-оперативную группу при Могилевском подпольном обкоме партии.

Начиная с 1942 года мы почти полностью давали в Центр график движения поездов немцев по железным дорогам Минск — Москва и Орша — Могилев, сообщали о характере перевозимых грузов. Контролировалось прохождение воинских эшелонов в нескольких точках одной дороги. Мы вели наблюдение за перевозками противника, минировали железные дороги, устраивали диверсии: в Орше — Благочинный, Фомина, Демеш, Медведская, Янковский; в Толочине — Гончаров Гуринова, Панченко, Абловецкий; в Шклове и Лотве — Шугалей, Жарина, Шустиковы, Гришанковы, Ермаченко; в Могилеве — Варламовы и многие другие.

Весной 1943 года разведка бригады информировала Главное командование о переброске немецких войск под Курск и Белгород, о перевозке туда по железной дороге новых танков «Тигр» и «Пантера», самоходных штурмовых орудий «Фердинанд». Летом, после поражения немцев на Курской дуге, разведка бригады докладывала о потоке немецких эшелонов, идущих на запад с ранеными, об эвакуации из прифронтовой зоны складов и баз, вывозе награбленного имущества, о появлении на железной дороге между Оршей и Борисовым шпалоразрушителей, которые использовались немцами для вывода из строя железнодорожного полотна при отходе войск.