Чтение онлайн

Девочка молилась:

— Спаси, Господи, и помилуй папу, маму, няню, Асю, Наташу, Машу и Андрея Белого...

«Почему молилась о нем сама трехлетняя Аля? — спрашивает Цветаева, — и отвечает:

Белый у нас в доме не бывал. Но книгу его «Серебряный голубь» часто называли. Серебряный голубь Андрея Белого. Какой-то Андрей, у которого есть серебряный голубь, а этот Андрей еще и белый. У кого же может быть серебряный голубь, как не у ангела, и кто же еще, кроме ангела, может называться — Белый? Все Ивановичи, Александровичи, Петровичи, а этот просто — Белый. Белый ангел с серебряным голубем на руках. За него и молилась трехлетняя девочка, помещая его, как самое любимое — или самое важное — на самый последок молитвы».

А «Белый ангел» почти тогда же в отчаянии писал:

Роковая страна, ледяная,

Проклятая железной судьбой —

Мать Россия, о родина злая.

Кто же так подшутил над тобой?

(3-60-36)

Эдварду Радзинскому, тому самому, который потом станет писателем и обретет широкую популярность, особенно своими телевизионными передачами, в бытность студентом очень повезло.

Именно рассказом об этом и начинает он книгу «Николай II: жизнь и смерть»:

«В шестидесятых годах уже нашего века в Москве жила странная старуха: морщинистое лицо покрывал чудовищный слой театрального грима, согнутая фигура качалась на высоких каблуках... По Театральной энциклопедии ей шел тогда девятый десяток.

Это была Вера Леонидовна Ю. — театральная звезда начала века. После ее спектаклей поклонники-студенты впрягались вместо лошадей в экипаж и везли ее домой. Когда- то... Но теперь бывшая роковая красавица доживала в коммунальной квартире на нищенскую пенсию. И сдавала одну из своих комнат мне, жалкому студенту Историко-архивного института.

По вечерам, возвращаясь домой, я часто беседовал с ней на коммунальной кухне...»

Возможность получать интереснейшую информацию Радзинский-студент не упускал. Он собирал ее и бережно хранил в надежде, что пригодится. И не зря. Через три десятка лет Радзинский-писатель начинил ею книгу про Николая II.

Так кто же она, эта таинственная Ю., которая императрицу Александру Федоровну величала Сана, а ее фрейлину Вырубову называла просто Аня?

Маскировка оказалась столь прозрачной, что раскрыть «тайну» не стоило большого труда.

Ю. — это Юренева Вера Леонидовна(1876-1962), дочь царского генерала.

Детское увлечение театром стало смыслом всей ее жизни. И уже в дореволюционные годы к ней пришло признание выдающейся актрисы. Продолжала блистать и в советское время, получила звание заслуженной артистки РСФСР. Но ни в одном энциклопедическом словаре, кроме, конечно, театрального, ее нет (чтобы попасть туда, надо было быть как минимум народной артисткой Республики).

Другая генеральская дочь, родная сестра Веры — Шадурская Зоя Леонидовна(1874-1939) — стала отчаянной революционеркой. В советское время была сотрудником ряда торгпредств, работала в Большой Советской Энциклопедии. Прах ее покоился в колумбарии Новодевичьего. Но когда здесь похоронили Юреневу, в ее могилу перенесли урну сестры.

В той же книге Радзинского набрел еще на одну «тайну», связанную с Ю.Вера Леонидовна Ю. рассказывала, что ее мужем после революции стал Михаил К., знаменитый журналист в 20-30-е годы, расстрелянный в годы террора.

Нетрудно догадаться, что «замаскирован» Михаил Кольцов. Подтверждение нашел в воспоминаниях его брата, художника Бориса Ефимовича Ефимова. А при встрече с ним узнал и некоторые подробности.

В 1918 году в Киев, где жил тогда Михаил Кольцов, приехала Юренева с мужем, поэтом Александром Сергеевичем Вознесенским. Вскоре она его оставила и сошлась с Кольцовым. Ему тогда было всего 20, ей — уже 42 (помните у Радзинского — «роковая красавица»). Через несколько лет они расстались, сохранив добрые отношения....

На могиле Юреневой огромная, высотой около трех метров гранитная глыба конусообразной формы. А на ее вершине миниатюрная бронзовая фигурка женщины в рост. И хотя лица ее не видно, ощущение красоты полное.

Кто автор этого впечатляющего монумента, узнать не удалось.

(3-61-17)

На памятник, где похоронены Ульрих Василий Васильевич(1889-1951) и его жена Кассель Анна Давыдовна(1892- 1974), кто-то непозволительно «выплеснул» свои эмоции, нацарапав на стеле шестиконечную звезду — «Маген-Довид» и слово «Палач».

Акт этот, конечно, не что иное, как осквернение могилы, хулиганство.

Но нацарапанное, хотя его и пытались стереть, увы, не исчезло. И поэтому комментарий по существу становится нелишним...

Антисемитская «добавка» к тяжкому обвинению (палач) сама по себе омерзительна. А к тому же известная формула (по Высоцкому) — «евреи, все евреи» — тут неуместна, так как Ульрих и Кассель евреями вовсе не были.

...В карательных органах Ульрих начал служить еще в годы гражданской войны. А с 1926 и до 1948 — бессменный председатель Военной коллегии Верховного Суда СССР, дослужился до генерал-полковника юстиции — выше звания просто не было.

В его лице Сталин нашел беспрекословного, рьяного, «творчески» активного исполнителя своей чудовищной репрессивной политики.

Ульрих был старательным помощником прокурора-злодея Вышинского в постановке всех сфальсифицированных судебных политических процессов.

Подпись Ульриха стоит под приговорами Тухачевскому, Примакову, Бухарину, Крестинскому, Раковскому, Рыкову... На смерть были отправлены тысячи ни в чем не повинных людей.

Из донесения Ульриха на имя Берии:

«За время с 1 октября 1936 по 30 сентября 1938 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР и выездными сессиями коллегий в 60 городах осуждено: к расстрелу 30.514 человек, к тюремному заключению — 5643. Всего 36.157».Так был ли Ульрих палачом?

Если применять это слово в его прямом смысле — называя так человека, который приводит в исполнение приговор о смертной казни, то ответ однозначный: нет, не был.

А по существу своих деяний? Ответ тоже однозначный.

(3-62-27)

Читаем на памятнике: Шелехес-Савельев Александр Савельевич(1889-1919).

Шелехес стал Савельевым еще юношей, когда решил посвятить свою жизнь борьбе за счастье трудового народа. И с этого пути уже не сворачивал. Участвовал в трех российских революциях, член РСДРП с 1910, стал председателем Хамовнического районного Совета рабоче-крестьянских и красноармейских депутатов.

После смерти Савельева память о нем решили увековечить.

И надо же такое — в том самом районе, где он трудился, нашелся переулок, почти повторяющий фамилию героя — Савеловский. Так его когда-то назвали по фамилии одного из домовладельцев начала 18 века.

Переименование Савеловского в Савельевский прошло легко, почти незамеченным и «переучиваться» людям не пришлось.

Спустя еще несколько лет сочли, что слабо увековечили Савельева. Решили добавить.

Снова повезло — неподалеку нашлась улица, и опять Савеловская. Ясно, что именно она и стала Савельевской.