Чтение онлайн

В перестроечные годы, когда возродился азарт обратных переименований, Савельевскому переулку пришел конец — ему дали имя «Пожарский». А вот Савельевская улица таковой и осталась.

(3-63-1)

Первым «врагом народа» среди авиационных спецов, которого в сентябре 1928 года посадили в Бутырскую тюрьму, был один из пионеров отечественного авиастроения Григорович Дмитрий Павлович(1883-1938), творец гидросамолетов, успешно применявшихся в 1-й мировой войне, человек, который еще в 1911 году начал издавать журнал «Вестник воздухоплавания»... Был к тому же силен физически: мог перекреститься двухпудовой гирей!

Очень скоро участь Григоровича разделили и другие, ни в чем не повинные авиационные специалисты. А через год в Бутырку посадили выдающегося авиаконструктора Н.Н.Поликарпова (о нем новелла «Почему Икар?»). И в тюрьме «собрался» мощный коллектив высококлассных специалистов.

Очевидно, это и осенило ОГПУ: зачем «вредителей» отправлять в лагеря, на неквалифицированную работу, когда можно «по месту жительства» создать авиационное конструкторское бюро!

И в Бутырках, в декабре 1929 года появилось тюремное «Особое конструкторское бюро». Главным этой первой в истории страны «шараги» назначили Григоровича, заместителем — Поликарпова. Задание выдали им крутое: к марту 1930 спроектировать истребитель, не уступающий лучшим иностранным образцам.

Проектирование шло успешно, и ОКБ перевели на территорию авиационного завода № 39, где предстояло завершить проект и за один месяц (!) построить самолет.

Точно в срок, в конце апреля 1930, на аэродром для испытаний выкатили истребитель, на хвосте которого красовались буквы «ВТ» — «внутренняя тюрьма» (гак называли ангар на территории завода, где жили арестованные и работало ОКБ).

Испытания подтвердили, что создан превосходный по своим характеристикам истребитель. И завод, даже не ожидая окончания всех проверок, начал серийное производство этих самолетов. Выпустили 800 таких машин под маркой И-5, которые более 10 лет находились на вооружении.

А «шарага» Григоровича-Поликарпова, преобразованная в Центральное КБ, получила новое задание: спроектировать целое семейство боевых машин.

Успех в создании истребителя И-5 был столь впечатляющим, что ЦИК СССР принял постановление «амнистировать всех инженеров и техников, приговоренных ОГПУ к различным мерам социальной защиты за вредительство и ныне добросовестно работающих в Центральном конструкторском бюро».

«Правда» 10 июля 1931 года напечатала это постановление, в котором читаем:

«...Амнистировать... с одновременным награждением:

а) главного конструктора по опытному самолетостроению Григоровича Дмитрия Павловича, раскаявшегося в своих прежних поступках и годичной работой доказавшего на деле свое раскаяние, — грамотой ЦИК Союза ССР и денежной наградой в 10000 рублей...».

После основания Московского авиационного института Григорович возглавил кафедру конструкции самолетов.

(3-63-10)

На могиле Пакстона Гиббена(?-1928) впечатляет не памятник. Он довольно обычный, в какой-то мере даже традиционный: постамент, на нем колонна, а на ней урна.

А вот удивляет и рождает вопросы текст, который читаешь на постаменте:

«Другу Советского Союза»...

Это понятно. От нас — ему.

И дальше такой текст: «Американский журналист и деятель Советского Красного Креста. Умер в Нью-Йорке (1928), похоронен по завещанию в Москве».

А это уже от него — нам.

Когда прах умершего или погибшего везут с чужбины на родину, чтобы там, дома, предать его земле, это естественно и недоумения не вызывает.

Но здесь все наоборот: с родины — на чужбину. Что же стояло за столь неординарным волеизъявлением Гиббена?

Ответ хранят архивные документы, газеты того времени.

...1905 год. Юрист Гиббен — секретарь американского посольства в России, потом на дипломатической службе в ряде других стран. В 1-ю мировую войну — военный корреспондент в Европе.

В качестве секретаря «Ближневосточного Комитета Помощи» в начале 20-х годов во второй раз приезжает в Россию.

Об увиденном Гиббен написал книгу «Голод в России (о том, что видел в Поволжье)».

И по возвращению в США ратует за скорейшее признание Советской России. Организует «Комитет помощи детям Советской России», который собирает для голодающих немалые по тем временам деньги — 400 тысяч долларов (около миллиона рублей). Вскоре Гиббен становится представителем Советского Красного Креста в США.

Его деятельность встречает яростные нападки националистически настроенных кругов. В книге «О красных в Америке» Гиббена называют в числе опасных врагов американского строя. Начинается травля, его привлекают к суду...

В декабре 1928 года Гиббен скоропостижно скончался. В завещании он просил похоронить прах «в Красной столице пролетарского государства».

...2 февраля 1929 года урну с прахом Гиббена привезли в Москву. Ее установили в Доме Союзов и открыли доступ для желающих проститься с другом Советского Союза. На траурном митинге, который проходил на Красной площади, с прощальной речью выступил нарком просвещения А.В.Луначарский. Урну погребли на Новодевичьем.

Любовь к Советской России для Пакстона Гиббена оказалась превыше всего — и на этом, и на том свете.

(3-63-20)

Со спортивным журналистом Александром Кулешовым я познакомился, когда он приходил к нам, в редакцию журнала «Наука и жизнь».

Подарил он тогда книжку «Советские спортсмены в борьбе за мир», которая выдержала несколько изданий и служила хорошей «визитной карточкой». Кулешов был одним из ее авторов, а составителем и редактором значился некто А.П.Нолле.

Спустя много лет я увидел на Новодевичьем могилу, где покоятся: Коган Петр Семенович(1873-1932), историк литературы, профессор, президент Государственной Академии художественных наук, его жена Нолле-Коган Надежда Александровна(1888-1966), писательница, переводчик, и их сын Кулешов (Нолле) Александр Петрович(1921 -1990).Вот тогда и вспомнил про подаренную книгу. Сразу стало ясно: Нолле под псевдонимом Кулешов и А.П.Нолле — одно и то же лицо.