Чтение онлайн

Многие годы Неизвестный не имел работы. И вскоре, после постыдно известной «бульдозерной» выставки, его фактически вынудили покинуть Родину, за которую он воевал, был контужен, тяжело ранен...

Так почему же Неизвестный, когда к нему с просьбой сделать надгробие Хрущеву обратился сын последнего Сергей, после всего того, что произошло, все-таки согласился?

Ответ дал сам скульптор: «Я его (Сергея) очень уважаю и люблю, также как Нину Петровну (жена Никиты Сергеевича — прим. автора) и всю семью Хрущева». «Он все-таки извинился передо мной... Я сделал честный памятник».

За 12 многотрудных лет правления страной у Хрущева на счету много хорошего. Разоблачением культа личности Сталина, потребовавшим от Хрущева изрядного мужества, он заслужил благодарную память миллионов людей. Совершил Хрущев и немало ошибок.

Сочетанием кусков белого мрамора и черного гранита скульптор попытался выразить противоречивость, неоднозначность в оценке Хрущева как исторической личности.

(7-20-9)

...Теперь Неизвестный живет и работает в США, он профессор Колумбийского университета. Рассказывая о своей жизни, говорит, что «Россию любил и любит», «Россия обречена быть великой» — считает Мастер.

Крупнейший американский искусствовед Джон Рассел написал: «Факел монументализма за четыреста лет цивилизации из рук Микеланджело передан в руки Эрнста». Список сделанного Неизвестным впечатляет: около 900 скульптур и более 5 тысяч граверных досок.

В числе его мемориальных произведений памятники на Новодевичьем — «шести известным». О надгробии Хрущеву рассказано выше.

О других памятниках новеллы: «Любви отданное сердце» (поэт В.АЛуговской), « Точка смерти языком скульптуры» (скрипач Ю.Г.Ситковецкий), « Битва в пути» (писательница Галина Николаева), « Мальчик! Здравствуй» (поэт М.А.Светлов), « На поруках — даже после смерти!» (физик Л.Д.Ландау).

Жена учительствовала, и в дни, когда рано уходила из дому, отводить в детский сад младшую, четырехлетнюю доченьку Софочку должен был я. К каким ухищрениям приходилось порой прибегать, чтобы с минимальной жестокостью преодолеть нежелание еще не продравшего глазки ребенка отправляться в чужой дом, к чужой тете, знал не понаслышке.

... И в один из таких походов я решил применить заранее продуманный прием, надеясь, что удастся заморочить девочку и спокойно преодолеть десяти минутную дорогу до детсада.

— Ты знаешь, доченька, — спросил я, когда мы спускались по лестнице, — что садик твой на Трубной площади?

Желая захватить ее внимание, я начал, не ожидая ответа, декламировать с максимально доступной мне артистичностью:

/И в кафе на Трубной/ /золотые трубы, — / /только мы входили, -/ /обращались к нам:/ / «Здравствуйте, пожалуйста,/ /заходите, Люба!/ /Оставайтесь с нами,/ /Любка Фейгельман!»/...

Что думали оборачивающиеся прохожие, нетрудно догадаться. Но зато эффект от стихов превзошел все мои ожидания. Ошарашенная дочка смотрела на меня, ничего не понимая, и после некоторой паузы сказала:

— А у нас в садике тоже есть Люба! Потом подумала и спросила:

— Папа, а золотые трубы, это что?

На мои ответы следовали ее новые вопросы, и мы оба не заметили, как оказались в детском саду.

После этого каждый раз, когда мы отправлялись в поход, дочка просила:

— Пожалуйста, почитай еще про золотые трубы!...

Много лет спустя, в первое же наше совместное посещение Новодевичьего, я подвел мою взрослую дочь к могиле, где покоится Смеляков Ярослав Васильевич(1913-1972), и спросил:

— Помнишь!?

И тут же в ответ услышал:

— Золотые трубы? Еще бы!

Посмотрела она на надгробие — огромную из белого металла звезду с неравными лучами — лукаво улыбнулась и сказала:

— А я ведь стихи Смелякова полюбила, правда, лет через двадцать. Хочешь докажу?

И прочла:

Если я заболею,

к врачам обращаться не стану.

Обращаюсь к друзьям

(не сочтите, что это в бреду):

постелите мне степь,

занавесьте мне окна туманом,

в изголовье поставьте

упавшую с неба звезду.

Да, звезду в изголовье «поставили». Но ведь не здесь ее место. А там, где поэт хотел оказаться после смерти. И это место назвал, причем письменно, в стихотворении «Попытка завещания»:

Когда умру, мои останки,

с печалью сдержанной, без слез,

похорони на полустанке

под сенью слабою берез.