Чтение онлайн

После этого он уезжает в Канаду, и наша связь с ним вновь прерывается. Но у меня нет ни тени сомнения, что и там он сумел выучить язык, открыть свою клинику и встать на ноги.

Думаю, что в следующий раз я услышу о Ш. когда он уже будет миллионером, владельцем сети клиник по всему миру — с него станется.

После окончания всех ротаций я, наконец, начал работать в терапевтическом приемнике больницы Асаф Ха Рофе. Приемник состоял из терапевтического, детского отделений и хирургии сортопедией.

В терапевтическом подразделении было 18 коек. Все они расставлены рядом изголовьями к стене, отделены друг от друга занавесками, скользящими по специальному рельсу под потолком. Эти занавески можно сдвинуть в сторону или закрыть ими кровать со всех сторон так, что образуется маленькая отдельная кабинка. У изголовья каждой кровати в стену вделана система для подачи кислорода, воздухоотсос, лампа на длинной ножке, тут же на полочке стоит кардиомонитор. В середине зала расположен сестринский пост — длинный стол со стойкой как в баре, за которым и происходит вся административная работа. Сбоку от него стоит столик для врачей — те из них, которые уже осмотрели очередного больного, могут на минутку присесть и заполнить на него историю болезни, чтобы затем снова вскочить и продолжить работатьдальше.

За сутки поток больных мог составить 80 — 100 человек. За это время обычно случались одна-две реанимации, еще человека 3 проходили через лечение в шоковой комнате, человек 50 госпитализировались в отделения.

Пожалуй, в любой крупной больнице приемное отделение — самое тяжелое. Постоянная суета санитаров с каталками, звук сирен подъезжающих амбулансов, потоки больных и их родственников в приемник и обратно, иногда шум скандалов, когда приемник переполнен и нервы и у врачей и у больных на пределе.

Работа в приемнике — дело очень неблагодарное. Система построена так, что невозможно пропустить весь поток больных быстро — всегда тормозит лаборатория, рентген, консультации узких специалистов, поэтому иногда больные ждут в коридоре, когда освободится кабинка для осмотра, а после осмотра затем часами ожидают выписки, что сделать никак нельзя, пока не завершена вся диагностическая процедура.

Раздражение выплескивается на врачей и медсестер, иногда доходит почти до рукоприкладства. Была на моей памяти пара случаев, когда коллектив больницы даже объявлял забастовку после избиения дежурных врачей и медбратьев родственниками больных, недовольных обслуживанием в приемнике.

Редкие минуты затишья сменяются такой закруткой, что только и думаешь про себя «Скорее бы кончился этот кошмар, дотянуть бы еще несколько часов до конца смены». Работа крайне тяжелая как физически — вся смена на ногах, постоянные перебежки от одного больного к другому без остановки — так и психически — шум, суета, недовольство больных, постоянное напряжение, чтобы не сделать какую нибудь ошибку в диагнозе илилечении.

Одновременно ты занимаешься 5-ю — 6-ю больными — один только что поступил, и нужно расспросить его, все записать в карточку и дать назначения, другому нужно брать анализы и ставить катетер для инфузии в вену, третий уже 2 часа ждет консультации невропатолога и постоянно хватает тебя за рукав с вопросом — «Когда же невропатолог, наконец, явится».

Кому-то из пациентов нужно срочно снимать кардиограмму, кому-то вводить лекарство — все это дело дежурных врачей.

Одновременно (в приемнике все случается одновременно) какой-то из больных тяжелеет и сестра зовет тебя оказать ему помощь. К тебе постоянно подходят родственники твоих пациентов и спрашивают, что с ними происходит, когда придут результаты взятых анализов. А ты не знаешь, когда они придут — от тебя этоне зависит.

Ускорить получение анализов из лаборатории невозможно, узкие специалисты сами разрываются на части между приемником и другими отделениями, сеньор приемного покоя занят с другими больными, и не сразу удается представить ему нового больного, или уже обследованного, чтобы он, наконец, принял решение овыписке.

А не дай бог, случается какая нибудь катастрофа — и нужно все бросать и бежать в «шоковую» комнату кого нибудь реанимировать, а остальным больным на это наплевать — они-то хотят быстрее закончить мучительный процесс пребывания в этом аду, и или уйти домой, или подняться в спокойное и тихое после приемника отделение.

Когда ты измочаленный выходишь после реанимации, к тебе бросается истеричная дочка какого-нибудь старого маразматика и кричит, что она будет жаловаться, что ее папочка уже пол-часа тут страдает, а к нему еще никто из врачей не подошел. И она права — действительно не подошел — но его состояние уже было оценено медсестрами как стабильное, и не требующее неотложной помощи, а мы все это время не сидели и не пили кофе — а занимались более тяжелыми больными. Иногда трудно не сорваться и не наорать на эту бедную, не в чем не повинную, кроме отсутствия терпения, женщину, а она потом пишет жалобу, изавертелось…

Многие больные, более скромные и терпеливые, молча ждут, и ты чувствуешь себя просто ужасно, не имея возможности быстро помочь им, и проскакивая под их укоризненными или просящими взглядами к тем, кто тяжелее или просто понахальнее.

В общем, все правы и все не правы, у всех своя правда и свои причины для недовольства.

Одновременно в приемнике работает 5–6 врачей, и у каждого есть своя функция. Обычно 2 старших врача-сеньора — принимают решение, что делать с больным после обследования — выписывать или класть. Остальные — молодые врачи — проходящие специализацию по терапии или гериатрии, а так же стажеры и врачи-олимы — делают техническую работу — принимают больных, дают первичные назначения, заполняют истории болезни, ну и конечно, выполняют все манипуляции типа взятия анализов или постановки венозных катетеров.

Когда больной полностью обследован, анализы и консультации получены — нужно доложить его сеньору, и он уже решает, как поступить с этим пациентом.

На определенном этапе — обычно после прохождения экзаменов первой ступени (через 2 года от начала специализации) молодые врачи получают от администрации «право подписи» — то есть право самостоятельно выписывать больных из приемника. Госпитализировать — это психологически легко, а вот выписать всегда тяжело — выпишешь, а вдруг он дома возьмет и помрет? Поэтому право подписи получают только те врачи, на которых больница может положиться, т. е. достаточно продвинутые в профессиональном плане. На иврите слово «право» — «зхут» — звучит похоже на слово «схус» — «хрящ».

Поэтому молодые врачи часто шутят друг с другом — «Ну что, у тебя уже вырос хрящик подписи?» Т. е. получил ли ты право выписывать из приемника? Это с одной стороны почетно — зримый показатель твоего продвижения в профессиональном плане, а с другой стороны — ужасно напрягает. До этого ты делал только техническую работу, а бремя принятия решения брали на себя сеньоры — а тут вдруг ты должен решать сам.

Раньше я полагал, что основная задача приемного отделения — это госпитализация пациентов, в таковой нуждающихся. Начав работать в этом заведении, я понял — основное его назначение — выписка приходящих туда больных. Для того чтобы можно было отправить больного домой — его в приемнике слегка лечат, делают разные анализы, вызывают к нему консультантов, но основная цель этой бурной деятельности — в конце концов, сказать ему — «С вами все в порядке, обращайтесь за продолжением лечения к семейному врачу». Тех пациентов, состояние которых выписать их не позволяет — нечего делать — приходится госпитализировать.

Больных, которые в Свердловске в мою бытность врачом городской больницы заполняли терапевтические койки — тут и на порог отделения не пускают. Я помню, что там все больные с пневмониями госпитализировались — тут почти все лечатся амбулаторно. Там отделения были забиты язвенниками, холециститниками, астматиками — тут таких лечат в приемнике и отправляют домой. Госпитализируют только крайне тяжелые случаи, то есть только тех, кто без госпитализации может умереть или развить опасное для здоровья осложнение.