Записки о Пушкине. Письма
Шрифт:
Вообще заколдованное дело для нас всех выезд из Ялуторовска. Мой спутник Иван Дмитриевич сам кой-как держится, но Вячеслав – сын Якушкина – все болен. Так, может быть, случится мне ехать одному, потому что отец не соглашается оставить сына здесь…
Сегодня проводил Батенькова, он погостил у меня трое суток. Поехал в Белев, Тульской губернии, предлагал взять Якушкина в крытом возке…
29 октября… Матвей только третьего дня вернулся из Тобольска… Матвей получил от брата приглашение в Хомутец. Все-таки они будут у тебя. Время выезда еще не определено… Теперь жду из Нижнего известия от Сергея Григорьевича и Батенькова.
Будь уверена, что я не выскажусь Марье, не потому, чтоб я был мастер в этом отношении, как ты говоришь, но потому, что это заветное дело сердечное недоступно для других. Это как будто какой-то тайник отрадный, боящийся чужого дыхания. До сих пор он только Киту доступен. Опять на то возвращаюсь, хотя сказал, что не буду писать об этом…
Ваня тебя целует. Юноша не смеет тебя целовать. Он целует твою пухленькую ручку.
191. Н. Д. Фонвизиной [487]
487
Публикуется впервые.
[Ялуторовск], 16 ноября [1856 г.].
…Послезавтра снимаюсь с якоря. Сажусь с Ваней в возок… Все предосторожности приняты…
Ты уже, верно, знаешь, что Евгений 11-го числа уехал. С ним Александра Васильевна в особой повозке на буксире…
И. Д. со мной не может ехать. Вячеслав все болен…
Мильон раз целую твою ручку.
Верный твой И. П.
Матвей отправляется вместе с Свистуновым около 25 ноября… [488]
488
Это последнее письмо Пущина из Ялуторовска, где он пробыл в звании ссыльнопоселенца 13 лет. Городок основан в 1639 г.; до декабристов он был почти так же грязен и беден, как при основании. Декабристы положили начало его благоустройству. При советской власти Ялуторовск превратился в благоустроенный город с несколькими школами, техникумами, библиотеками, кино, заводами. В городе – улицы Пущина, Оболенского, мужская и женская школы, основанные Якушкиным.
192. Н. Д. Фонвизиной [489]
Екатеринбург, 21 ноября 1856 г.
Из 7-го номера пишу тебе два слова, добрый, сердечный друг. Вчера утром сюда приехал и сегодня отправляюсь в дальнейший путь. Эта даль должна, наконец, меня с тобой сблизить. До сих пор благополучно с Ваней путешествуем. Менее двух суток досюда спутник мой не скучает и на станциях не болтает с бабами. Они его называют: говорок – и меня преследуют вопросами об нем…
489
Публикуется впервые.
Пришел Бракман, брат Жозефины. Лошадей закладывают… Нога не совсем здорова…
193. И. А. Анненкову [490]
[Под Петербургом], 10 генваря [1]857 г.
Со взморья, с дачи брата Николая, пишу вам, любезный друг Иван Александрович. Приветствую вас, добрую Прасковью Егоровну, милую Наташу, Володю и Николая с наступившим новым годом. Всем вам от души желаю всего лучшего!
490
До этого письма было письмо Пущина к Якушкину от 26 ноября 1856 г. из Казани. В Казани Пущин виделся с профессором И. К. Бабстом, отметившим это свидание в своем декабрьском дневнике (неизданный, PO, M 5742, № 1).
На днях узнал, что по желанию вашему устроен ваш выезд из Сибири; подробности этого дела описал вам Константин Иванович, и, верно, вы уже получили официальную бумагу. Сердечно радуюсь, что нет препятствий к оставлению Сибири.
Без сомнения, вы не будете медлить и воспользуетесь зимним путем. Назначение ваше в Нижний нисколько не обязательно, – если пожелаете переменить место служения, то это всегда можно. Впрочем, я надеюсь, что вам понравится иметь дело с А. Н. Муравьевым, и, во всяком случае, достигнувши Нижнего, вы на пути, куда бы ни вздумали направить полет. Вдобавок это место из самых дешевых для существования, что тоже не безделица. Итак, благословясь, снимайтесь с якоря. Отсюда вижу, как довольна Прасковья Егоровна возможности проститься с Тобольском. Помогай бог. Пожалуйста, не медлите – летний путь еще далеко и требует лишних издержек.
Оленька нетерпеливо вас ждет, я несколько раз виделся с нею, пока был в Петербурге, и сюда уже она приезжала с Константином Ивановичем.
Я вполне возвратом на родину насладился, одна только нога до сих пор мешает мне действовать. Это время еще не удалось заняться починкой ноги. Все надобно кого-нибудь из родных и друзей видеть. С самого Нижнего все отрадные встречи. [491] Когда-нибудь, бог даст, увидимся – потолкуем. Так время наполнено, что нет возможности заняться перепиской. Вера Ивановна Анненкова в числе многих, необыкновенно балующих меня. Эта женщина – с теплой душой. Восполняет ту дружбу и радушие, которые я везде встречаю. Когда увидите ее, сами в этом убедитесь.
491
В те самые дни, когда Пущин «от самого Нижнего» имел «все отрадные встречи», нижегородскому губернатору А. Н. Муравьеву было из Петербурга предписано установить за возвращенным из Сибири декабристом полицейский надзор. Бывший декабрист, губернатор сообщил министерству, что у него нет для этого ни полномочий, ни средств.
Барон вам кланяется, он попрежнему ходит и занимается мимикой. Не успели еще с ним поговорить особняком, все встречались в публике. Сын его славный человек – это общий голос.
Оленька, верно, вам писала, что я в вагоне встретился с Башмаковым молодым, который хотел послать денег нашему старику – хотел доставлять ему ежегодно 300 целковых. Без сомнения, начало этому делу уже положено, и Флегонт Миронович успокоен, потому что молодой Башмаков намерен был выслать в Тобольск 150 ц. тотчас по приезде в Петербург. Я с ним расстался в Твери, оставшись у племянницы Полторацкой на сутки. Обнимаю вас крепко.
Верный ваш И. П.
Прилагаемое письмецо передайте по адресу.
194. Н. Д. Фонвизиной [492]
[Петербург], 11 марта [1857 г.].
Нетвердой рукой, потихоньку, наконец, скажу, добрый друг мой, что я оправился от трудной болезни, которая решительно не давала мне возможности подать голоса. Скажу также, что выздоровление медленно… Настрадался я досыта… Сбывается пословица, что болезнь приходит пудами, а выходит золотниками. Но вообще гораздо лучше…
492
Публикуется впервые.
До свидания, до свидания, до свидания!
Верный твой И. П.
195. Е. И. Якушкину [493]
[Петербург], 2 апреля [1857 г.].
Вчера Щепкин принес мне ваши листки, добрый друг мой фотограф; с сжатым сердцем читал я их; на этот раз пожалел сильно, что нет у меня власти. Однако я через кого могу буду здесь действовать – авось бог поможет песчинке что-нибудь сделать… Так сильно все это меня волнует, что… действует и на организм…
493
Публикуется впервые.
Скажите, однако, у какого Толстого живет отец, ужели это Николай Николаевич Толстой, которого я знал, брат Якова, что в Париже?… Третий брат этих Толстых, то семеновский, Иван, ревизовавший Руперта, умер… Как адресовать письмо к отцу?… Я вам тотчас скажу, что здесь узнаю и до чего добьюсь из моего лазаретного уединения, которое, впрочем, часто навещается добрыми существами. Через них буду действовать…
Перейдем к портретам… Спасибо, что дали мою рожу тетке Рябининой, и очень хорошо, что посылаете оную же Аннушке.