Чтение онлайн

…До вас, верно, дошла весть, что в сентябре месяце я почувствовал облегчение, которого уже почти не смел надеяться, так долго гнездилась во мне болезнь в разных проявлениях… Теперь я и дышу и двигаюсь… Очень помог мне здешний уездный доктор Казанский… До октября месяца я безвыездно жил здесь…

В октябре жена поехала в костромское имение, а Я с сестрой и Ваней – в Москву… Пожил в Москве две недели… Повидался со всеми нашими там…

…С Ваней я был на Пятницком кладбище. Помолились на могиле нашего друга Ивана Дмитриевича. Ваня был представителем Ялуторовской школы, созданной им. Необыкновенно тяжело легла на меня кончина Ивана Дмитриевича… И теперь безотчетно приходит он мне на мысль…

В октябре еще не стало одного ялуторовца. 25-го умер Тизенгаузен, наш doyen d'^age. [518] С этой вестию был у меня на несколько часов сын его Михайло…

В Москве я виделся с П. А. Вяземским…

Я пишу, глядя на ваш портрет, – как будто говорю. Позвольте еще сказать, что я желал бы, чтоб вы сбрили бороду. Никак не могу к ней привыкнуть, хоть Сашенька меня уверяла в Ялуторовске, что борода к вам очень идет. Добывши ваш портрет, я не согласен с ее мнением…

Верно, до вас дошла весть о смерти Алексея Васильевича Шереметева. Я был в Москве, когда Евгений получил это известие из деревни, и погоревал с ним об добром товарище-сослуживце…

…Дверь открыта. Увидим, что выкинет наше мудреное дворянство. Все-таки лучше, что из-за кулис дело вышло на сцену. Авось бог поможет снять это горе с нескольких мильонов наших земляков. Аминь. [520]

Не забывайте нас, грешных.

Вот вам, добрый мой Евгений Иванович, для прочтения письмо Мозгалевской! Значит, вы убедитесь, что ей можно назначить так, как я вам об этом писал с Нарышкиным. [521]

Почта привезла мне сегодня ваше вчерашнее письмо. Думал вам на него отвечать с Ваней, но он еще несколько дней остается здесь… Не отвечаю второпях настоящим порядком, потому что много сегодня было депешей к отправлению. Скажу вам только, что Денис Иванович Фонвизин – родной брат Александра Ивановича Фонвизина, у которого сын Михаил Александрович, то есть Д. И. – родной дядя М. А. И тот же Д. И. – дядя Марье Павловне, матери Натальи Дмитриевны, которая дочь родного его брата Павла Ивановича. Денис Иванович был старший из трех братьев.

Детскую книгу «Хижину дяди Тома» пришлите мне сюда.

С дочерью Рылеева я войду скоро в сношения, авангардное дело уже начато.

У вас был или будет Евгений Калужский и Свистунов. Допрашивайте их об нас…

Благодарите М. С. Щепкина за отрадную весточку об Аннушке…

Досадно, что Мозгалевская благодарит меня, когда я тут нуль.

Верный ваш П.

Письмо это возвратите.

…Надеюсь, что ты теперь давно оправилась от банного приключения и что нет следов этого события, довольно неприятного. Я частью понимаю неудобства синяков на лице, но у меня дело обошлось без обмороков. Стоя под венцом в новом вкусе, с розовым подбоем, я как-то воображать стал, что если бы вы увидели меня тогда подбитого, то, верно, расхохотались бы. Точно, дело оригинальное – я думаю, трудно найти что-нибудь подобное в брачных летописях. Между тем если бы не 22 мая я венчался, то по быстрому ходу второй моей болезни я бы уж не мог идти в церковь. Не явно ли это судьба, действовавшая вопреки всем соображениям и общепринятым формам…

Кончу ответом на твой вопрос об указе насчет крепостных. [522] Ты не можешь сомневаться, что я с радостью прочел этот призыв царя. Лишь бы дворянство поняло всю благотворность этого призыва и умело настоящим образом содействовать мерам правительства благоразумными местными соображениями к упрочению этого святого дела. Теперь дверь открыта: можно говорить, соображать, вразумлять гласно, а не за кулисами. Это лучший способ отвратить всякое недоразумение, всякое вредное влияние тех, которые по каким-либо личным предрассудкам и ложным воззрениям стараются доказать, что это дело невозможное. Может быть, и потребуется некоторое пожертвование, но оно не должно останавливать при нравственном убеждении в несправедливых отношениях между владеющими и владеемыми. Я твердо уверен, что бог благословит это дело: начало положено – будем ждать конца. Мы живем в эпоху важных событий. Много бы еще надобно сказать, но эта рамка тесна…

Верный твой И. П.

…Дело по маремьянству, [524] которое так во мне и загорелось.

…Не знаю, говорил ли тебе наш шафер, что я желал бы, чтоб ты, друг мой, с ним съездила к Энгельгардту… Надеюсь, что твое отвращение от новых встреч и знакомств не помешает тебе на этот раз. Прошу тебя! Он тебе покажет мой портрет еще лицейский, который у него висит на особой стенке между рисунками П. Борисова, представляющими мой петровский NoMep от двери и от окна. Я знаю, что и Егору Антоновичу и Марье Яковлевне будет дорого это внимание жены их старого Jeannot…

…Он мне подарил автограф стихов Пушкина «Роняет лес багряный свой убор» с пометками и помарками автора красными чернилами. К. И. сам переписывал. Автограф этот кто-то зачитал – я его не нахожу, а нужно бы иметь… может быть, не откажет в свободную минуту сам списать эту рукопись, для меня дорогую. Можно бы дать написать и хорошему писарю, лишь бы было все верно… [525]

Нерадостны известия о Матвее Апостоле. Точно его судьба в некотором отношении гонит. Я еще понял бы, если бы меня наказывали за неправильность в финансовом отношении, а он l'exactitude m^eme, [526] за что с этой стороны терпит, и терпит с тех пор, как я его знаю.

В 825-м году он, как пленный француз, ходил в изорванных башмаках; в деревне живя у Апостольского ключа, [527] окруженного 5 т. душ, черпал из него только 400 р. асе. в год – и то еще были от Ивана Матвеевича замечания конторе. Кажется, и блудного сына нельзя бы строже пасти. Но Матвей был тогда весел и мил необыкновенно… [528]

Воображаю вас в Москве – особенно у Константина Оболенского. Это мой допотопный знакомый. Тогда он был точно вырезанный из репы. Видел я его в Москве – та же пустошь неимоверная. При свидании больше об нем когда-нибудь поговорим и посмеемся. Я вам расскажу преуморительные вещи, писать их не приходится…

M-lle Попов усердно кланяюсь (боюсь назвать по имени и отчеству, верно давно перепутал, не гожусь в диаконы)…

Счастлив я тем, что гласно говорят о той истине, за которую нам довелось пострадать. Счастлив, что дожил до того, что ее официально признали… [529]