Чтение онлайн

Леонид Михайлович весь отдавался работе и с утра до позднего вечера мотался по полку, решая многочисленные важные и не очень важные вопросы. Казалось не было дела, к которому комиссар не был бы причастен.

Сейчас ему предстояло сделать важное сообщение о передислокации полка, как и всей 270-ой стрелковой дивизии в район западнее Днепропетровска для участия в обороне этого крупного промышленного и культурного центра Украины и важного узла обороны на подступах к Днепру.

На широкой поляне, в дубовой роще собрался весь личный состав роты. С интересом и тревогой ждали сообщения комиссара.

Белкин говорил не спеша, не очень громко, но ясно и убедительно. Его речь не была похожей на выступление оратора на митинге или собрании, а больше походила на лекцию учителя, объясняющего слушателям важную тему учебной программы.

Комиссар рассказал о положении на фронте, обороне Киева, Одессы, Ленинграда, ожесточённых сражениях на Московском направлении, а затем уже более подробно об участии нашей дивизии в защите Днепропетровска и о создании мощного оборонительного рубежа с целью предотвращения форсирования Днепра немцами. Он аргументировано разъяснил важность операции и призвал бойцов к стойкости и мужеству в предстоящих боях с фашистами.

В этот день были отменены послеобеденные учебно-тренировочные занятия и лейтенант Скиба дал команду о подготовке к маршу.

В нашем отделении всей работой по подготовке личного состава и материальной части к выходу из Гуляй-Поля руководил Василий Степанович. Под его контролем расчёты разбирали пулемёты, упаковывали патроны, проверяли и смазывали личное оружие, готовили обмундирование. Всем был выдан сухой паёк на трое суток и по пачке махорки.

Когда Василий Степанович, тщательно проверив готовность нашего расчёта к походу, признал работу законченной в полном объёме, мы взялись помочь в этом деле ребятам. В первую очередь помогли Боре и Мише. Они хоть и старались, как могли, но всё ещё не достигли нашего уровня, как в изучении материальной части, так и в освоении опыта армейской жизни.

Помогли мы им в разборке и подготовке к ручной переноске пулемёта, упаковке нехитрой солдатской утвари, ремонте и подгонке обмундирования.

Другим нашим ребятам помошь оказалось необходимой в значительно меньшей степени потому, что расчёт Наума и Иосифа курировал всё тот же Василий Степанович, а Роме Бройтману во всём помогал Григорий Ковальчук, прошедший с полком путь от Николаева до Гуляй-Поля и служивший во взводе примером на учебных стрельбищах. До войны Григорий работал механиком на машинно-тракторной станции и потому к нему во взводе многие обращались за помощью при различных неполадках и неисправностях в материальной части военной техники.

По возрасту Григорий годился Роме в отцы и относился он к своему молодому помощнику по-отечески тепло.

Мы по-прежнему постоянно общались друг с другом в течении дня, а всё свободное время, которого было очень мало, проводили вместе.

Кроме Бори и Иосифа, никто из нас тогда ещё не курил, но, как и все остальные бойцы, мы получали махорку и пользовались перекурами.

На одном из перекуров, в последний день перед уходом из Гуляй- Поля, мы поклялись беречь нашу дружбу в новых условиях и помогать друг другу в любой ситуации.

На рассвете 26-го августа полк покинул Гуляй-Поле. Двигались не спеша со скоростью около пяти километров в час. Шли строем по узкой дороге, мощённой булыжником, ведущей к асфальтированному шоссе на Днепропетровск. Ничто не нарушало утренней тишины. День ожидался солнечный, жаркий, какие обычно бывают на юге Украины в это время года, однако утро было довольно прохладным. По дороге пока не встречались ни машины, ни пешеходы. Только в селе, раскинувшемся по обе стороны дороги, можно было заметить и услышать первые приметы пробуждающейся деревенской жизни. Подросток-пастушок выгонял скот на выпас. Лаяли собаки, как бы обмениваясь утренними приветствиями.

Наша семёрка шла в одной шеренге. В ней же был и Василий Степанович. За эти дни мы очень привязались к нему. Хоть командиром он был не для всех из нас, все мы ему бесприкословно подчинялись. Он стал для нас и учителем, и старшим другом. Чувствовалось, что наша тяга к нему была ему по душе и он не только не пытался её ограничивать, а наоборот всем своим видом и поведением способствовал нашему с ним сближению.

Женя заметил, что ритм нашего движения небольшой и, что в нашем пешем марше на Ворошиловград мы двигались быстрее, на что Василий Степанович ответил, что быстрее двигаться нельзя и что эта скорость является предельной при полной солдатской экипировке. Кроме вещмешка с запасом продуктов и личной утварью, шинели, скатанной в рулон, и накинутой через плечо, лопатки, котелка, баклажки и ружья, нам ещё приходилось тащить на себе пулемёт в разобранном на части виде.

Вскоре мы убедились, что командир был прав. Когда прошли первые десять километров и был объявлен привал, мы почувствовали не только предельную усталость, но и ощутимую боль в плечах и суставах, от которой не полностью отошли даже после получасового отдыха.

Ещё труднее было идти днём, когда стало припекать солнце. Хоть мы и имели двухчасовой обеденный отдых у реки, смогли искупаться, поесть концентратной каши, попить чайку и даже подремать в сосновой роще, во второй половине дня мы смогли пройти только десять километров и почувствовали, что это предел наших возможностей. Благо, что это и был финал намеченного дневного маршрута и полк остановился на отдых в лесу, у небольшого озера.

Всего за день мы прошли около тридцати километров, а устали больше, чем после 45 километровых дневных переходов в колонне допризывников.

Под руководством Василия Степановича построили удобный шалаш из веток, развели небольшой костёр, собрали на колхозном поле кукурузы и картошки и соорудили роскошный ужин с зажаренным на огне салом из нашего сухого пайка, печённой картошкой, сваренной в котелках кукурузой и горячим чаем с привкусом дыма.

После ужина Наум играл на гармошке и гитаре, с которыми не расставался всё это время. Пели довоенные русские и мелодичные украинские песни. К нашему костру пришли командир полка и комиссар, которые оказались большими любителями музыки. Майор Кийков обладал прекрасным басом, а у комиссара Белкина был неплохой тенор. Вместе с баритоном Иосифа и нашей негромкой поддержкой, песни звучали очень мило и задушевно. Несмотря на усталость, никому не хотелось спать и общение с музыкой продолжалось до позднего вечера, пока не раздалась команда отбоя и отхода ко сну.

Долго ещё, лежа на свежем сене в своём шалаше, говорили мы о войне, о жизни солдатской, оснащении и вооружении нашей армии и ее возможностях противостоять наступающим немецким войскам, вооружённым по последнему слову военной техники.

Теперь, уже на примере нашей дивизии, мы поняли реальное положение в «легендарной и непобедимой» Красной Армии. В то время как солдаты немецких мотострелковых частей были вооружены лёгкими автоматами новейшей конструкции, наши красноармейцы в пехотных частях, в основном, пользовались устаревшей тяжёлой винтовкой со штыком. Если немцы практически не совершали пешеходных маршей, а перемещались на совремённых транспортных средствах, то наши бойцы и командиры преодолевали многокилометровые переходы пешком, таская на себе полуторапудовый груз оружия, боеприпасов, снаряжения, солдатской амуниции и продуктов питания. Тогда как немецкие мотострелковые части имели постоянную поддержку и прикрытие танковыми и авиационными подразделениями, не говоря уже об артиллерийской и миномётной подготовке каждой их операции, наши пехотные полки и дивизии могли рассчитывать, обычно, только на себя и свои собственные небольшие и слабо оснащённые миномётные и пулемётные части, неспособные противостоять танкам и артиллерии противника.

Ни в какое сравнение с немецким было и наше обмундирование. Даже кирзовые сапоги мало кому доставались. Основной обувью были тяжёлые, как кандалы, ботинки и обмотки. Несравнимым было и солдатское питание. Немцы получали калорийные и вкусные концентраты, галеты, мясные и рыбные консервы, сухое молоко и кофе, а наши сухие пайки состояли, в основном, из концентратов перловой или пшённой каши, пожелтевшего сала с прогорклым привкусом от долгого хранения или селёдки не первой свежести.

Вот и сейчас, на передислокацию нашей дивизии на фронт не нашлось автомобилей, и мы должны были пройти несколько сот километров пешком, гружённые, как лошади, оружием, боеприпасами и амуницией.