Чтение онлайн

– Да тут мусоров ночью сроду не бывает, бормочет Васек.

– Ну, за наше случайное знакомство, провозглашаю я с интонациями Светличной.

И выпиваю чекушку. Неопознанный тоже поспешно высасывает пузырек и блаженно скрестив глаза на лике Луны, падает спиной назад в кусты, на лавочке остаются лежать его ноги.

Васек отпивает половину и с подозрением глядя на меня закусывает кусочком хлеба со стола.

Сан Саныч, делает большой глоток, морщится и спрашивает:

– Как звать тебя, спаситель?

– Да че меня звать, я сам прихожу. А имя моё Миха.

– И какое у тебя дело к нам, Миха?

Достаю пачку Мальборо, закуриваю, кладу пачку и коробок спичек на стол.

Задумчиво смотрю на Сан Саныча.

– Правильный ты старик, Сан Саныч, сразу в корень зришь. Нужно мне трубы на полдюйма или три четверти метров десять, да болтиков на шесть, полсотни, с гайками. Дам три червонца и по пол литре на каждого присутствующего, с закуской.

– Есть труба трехчетвертная, оцинковка. Только кусками по девяносто пять сантиметров. Двенадцать штук. Отдам все за сорок. Выпивку за болты, много есть.

– Договорились.

Сан Саныч встает: – Васек, тащи Бурчу, пошли ко мне в лодочный. Васек, пытается выковырять Бурчу из кустов, тот оживает, вдвоем они выбираются на тропу, держась друг за друга шлепают за нами. Идем по тропинке с километр, заросли сменяются заборами, дачные участки. Подходим к реке, идем вдоль берега, вот оно, перекошенное строение непонятного вида, Сан Саныч отпирает навесной замок. Да тут даже свет есть! Заползаем внутрь, длинный сарай, треть занимает приличная килевая лодка, где-то даже баркас, по стенам полки, есть верстак, старый диван, кресло. Васек с Бурчей подтягиваются к дивану, рушатся на него и отрубаются оба.

– Устали ребята, переволновались. Иди, Миха, сюда, смотри: вот трубы, их на токарном порезали точно одинаково. Потом выяснилось, что труба должна быть медная, а эту списали в утиль.

– Мне сойдет, это то, что надо. Есть болтики?

– Все есть, вот тут выбирай. Сан Саныч высыпает на верстак полведра болтиков-гаечек-шайбочек. Роюсь в кучке, выбираю полсотни болтов шесть на двадцать, гайки поновее.

– Беру все. Вот смотри, Сан Саныч, три пузыря Московской, три банки шпротов. Четыре червонца. Давай увяжем трубы в сноп и я пошёл.

Сан Саныч извлекает из пиджака недопитую чекушку и прикладывается до дна. Помогает мне увязать трубы куском проволоки.

Сумка на боку, связка труб в руке, как чемодан, покидаю обитель трех алкашей.

Полвторого ночи, до утра еще есть время. Иду вдоль реки, потом сворачиваю в лес, нахожу заросли кустов и устраиваюсь на поспать.

Просыпаюсь в восемь утра, подлая сорока, устроилась на ветке и подняла ор на весь лесопарк. Гнездо у неё там, наверное. Спускаюсь к реке, туманчик есть, но уже истончившийся.

– Макс, ты можешь забрать одежду прямо с меня?

Стою в чем мать родила. Надо озаботиться плавками.

– Забрать одежду в карман легко, а вот одевать обратно сам будешь, тут увы.

– Ага, поплыли, сделай поле под кожу.

Плыву, прохладненько, но приятно. Очень приятно быть живым и молодым-здоровым. Давно забытое чувство. Поплавал, понырял, вылез-оделся. Упал – отжался. Позавтракал сыром с лимонадом. Все, выдвигаемся в город. Защиту на два миллиметра над кожей, песня в путь. Выхожу на площадь Ленина, далее по Ленинскому проспекту. Красивый проспект, это да. Патруль видел один раз, я шёл по правой стороне проспекта, а трое из ларца навстречу по левой. Магазинов много. В одежном купил носков, плавок, платков носовых пяток, на всякий случай. Приличный малчык обязан иметь при себе носовой платок. И два костюма, по десять рублей. В прошлой жизни, такой костюмчик тройка, в семидесятых, стоил двадцать пять рублей. Один костюм цвета кофе с молоком и другой темно зеленый с искрой. Полушерсть полусинтетика. Сойдет, расту еще. Куртку серую с капюшоном, осеннюю нашел на размер больше. В обувном взял две пары приличных полуботинок, коричневые кожаные. Продавцы косились, но товар отпускали. Хлебный магазин, оказалось в одни руки можно взять только две буханки хлеба и батон. Ладно, зайду в несколько хлебных. Неожиданно в мебельном обнаружил набор складной мебели для дачи, стол и четыре стула, ножки из стальных трубок, складываются крестиком. Там же купил матрас ватный и подушку, армейский вариант, явно. Пришлось таскать за угол по очереди стол, стулья и матрас, типа там батя в машине сидит, прокатило. Столик вошел в карман как родной, да и остальное тоже. Далее вижу столовую, пора пообедать, полпервого уже. В столовой беру борщ, шницель с картофельным пюре, чай. Народу полно, почти все столики заняты. После столовой сворачиваю с проспекта в арку, проходной двор, обширный, с деревьями, закуриваю, иду вглубь. Выхожу из другой арки, вижу магазин Хозяйственный. В нем покупаю рулетку на три метра и три кастрюли из нержавейки, на пять, четыре и три литра. Выхожу на улицу и вот они, трое из ларца и тетка жирная: тыкает в мою сторону пальцами:

– Он, это он хулиган точно! Курил во дворе, у него сигареты есть с собой, я сама пачку видела!

До ментов метра два, литеха, с хитрой умильной рожей спрашивает, - мальчик, а почему ты не в пионерлагере?

Вот оно! Вот почему на улицах нигде нет детей. Все в пионерлагерях. Смешно? Не очень. В местную социальную ситуацию мне вникать было негде и спросить не у кого. Надо рвать когти.

– Макс, Призма, чтобы мне бежать быстрее было, уходим по бырому.

С места стартую по тротуару, менты топочут сзади, свистят в свистки, но отстают, заметно. Бежать легко, сворачиваю за угол, вокруг четырех этажки и свернуть некуда, мчу вперед. Впереди показался ещё патруль, побежали навстречу. Останавливаюсь. Уходить под землю или взлетать – слишком наглядно. Рядом водосточная труба, по ней быстро лезу вверх. Вернее, делаю вид, что лезу, тело ничего не весит, переваливаюсь на крышу, а оголовник у трубы занятный какой, с бахромой и металл толстый. Крыша плоская, гудрон. Выглядываю вниз, обе группы захвата стоят внизу и смотрят вверх. Показываю им язык и корчу рожи, надо отыгрывать хулигана. Сержант пытается лезть по трубе, демонстративно отрываю верхнее колено трубы с оголовником, вниз сыплется мусор и пыль. Сержант отпрыгивает в сторону. Литеха высказался витиевато, в том смысле, что если вот сейчас они меня не поймают, то не видать им не только премии, но и зарплату перечислить придется в пионерлагерь имени Клары Цеткин. Сажусь на край крыши, свешиваю ноги, демонстративно закуриваю и сплевываю вниз. Менты отбегают, совещаются, видимо решив, что деваться мне некуда, пытаются найти способ подняться на крышу, двое скрываются в подъезде дома, двое пошли вдоль фасада искать пожарную лестницу. Нету её здесь, мне сверху видно все. Два литехи остались на месте и с ненавистью смотрят на меня. Бросаю в них дымящийся бычок, встаю, взваливаю на плечо колено водосточной трубы и удаляюсь на другую сторону крыши. Там двор, деревья, детская площадка, кусты и никого. Бросаю трубу на крышу, плавно прыгаю в заросли кустов и сразу ухожу под землю. Норку засыпаю песком из кармана. Чао буратины.

– Что у нас с глубиной погружения и запасами песка?

– Глубина десять метров, песка наберу по дороге. Повернись на четыре часа и иди вперед пять километров, выйдем в лесу.

Вышли в лесу. Но лес сосновый, как причесанный, видно далеко, тропинки везде, валежника нет. Подхожу к высокой сосне, на призме взлетаю к вершине. Осматриваюсь, да, массив не большой, явно не дебри. Со всех сторон дороги, селухи, река, рядом Гомель. Уходить пешком бессмысленно, под землей неохота. Ночью улечу. Спускаюсь, нахожу полянку с кустами, устраиваюсь. Надо покидать страну, за кордон надо. Неуютно тут, загонщики на каждом углу.

Сделаю пока щепотницу и мангалы доработаю. Достаю оставшийся от листа кусок нержавейки, метр на сорок. Если взять сторону в двадцать или в пятнадцать…

Не, круглую делать не будем. Не люблю круглые щепотницы.

– Макс, ты следишь за полётом мысли?

– Слежу с интересом.

Значит, высоту так и оставляем, сорок. Ни мне ни тебе, сторона квадрата восемнадцать сантиметров. Перед сгибом верхнюю и нижнюю кромку завальцевать вдвойню. Сшить эту коробку под фальц. Потом из оставшегося кусочка двадцать пять на сорок, выкроить дно и вставить на семь сантиметров от нижнего среза. Дно это квадрат с загибами, чтобы внутрь влез. Значит сначала вальцуем верхнюю кромку. Потом сгибаем, потом дно на место и вальцуем нижнюю кромку вместе с отгибом дна. Потом отверстия понизу и поверху.

– Да ясно уже все, поехали.

От листа отпали куски, все завертелось, заскрежетало. Готово, новенькая щепотница. Раскалываю поленце на щепу, огонёк. Мою и наполняю водой чайник от Матвеича. Щепотница уже хорошо разгорелась, ставлю чайник. А пока займемся доработкой мангалов, время есть. Достаю оба мангала, трубы и болты. Слегка сплюснув один конец трубы, немного изгибаю её, чтоб не совсем уж такая прямая была. И нам не чуждо чувство «эстэтизьма». Прикладываю к боку мангала, два отверстия активным щупом, сажаю на болты. Главное резьбу не сорвать. Вспоминаю анекдот: в угольном разрезе, щупленький водила с Газона, спрашивает у здоровенной морды с Белаза:

– У тебя ключик на десять есть?

– Ха! Откуда, я все гайки, что меньше чем на двадцать два, рукой закручиваю.

Нормально получилось, ставлю мангал на ноги, красавец! Делаю второй, прячу всё в хран. Тут закипел чайник, всыпаю полпачки грузинского чая. Щепотница ещё во всю горит, посмотрим насколько её хватит. Но два чайника точно можно закипятить с одного заряда.

Достаю шашлык, зелень, водку, хлеб. Перекус, потом все прибираю и медленно бреду к реке, посижу на бережку, думаю себе.