Чтение онлайн

– У меня тоже в Париже есть секретарша – невпопад брякнул Пьер.

– Как же трудно с вами, буржуями, простых шуток совсем не понимаете.

– Я не буржуй.

– Мда, сегодня ты тормоз. Надо было из Рима сюда добираться на такси. Пришли, однако, заходим.

Для конспирации я взял саквояж Пьера и нес за ним, отрабатывая роль носильщика-инкассатора.

Пьер чирикал со служащими банка, оформлял бумаги, а я скучал. Золото было по тридцать пять долларов за грамм. Шесть килограммов крюгеров стоило двести десять тысяч зеленых. Аренда личного сейфа – две сотни долларов в год. Пьер оплатил двадцать лет. Взял пару пачек наличных, остальные перевел на валютный счет. Себе я тоже обменял сто крюгеров на доллары и незаметно спрятал наличку в карман. Пьер сказал, что доллары охотно берут в любой стране. В отличие от моего прошлого мира, здесь доллар все ещё обеспечивался золотым стандартом.

Наконец выдвинулись в хранилище, где я и сгрузил три мешочка с крюгерами в сейф.

Вышли из банка, поймали такси и направились железнодорожный вокзал. Билеты в двухместное купе удалось купить на десять вечера. Прибытие в восемь утра на восточный вокзал в Париже.

Впереди двенадцать часов свободного времени. Заваливаемся на Крамгассе, на этой улице под арками старинных домов, можно было купить многое. Пьер говорит, что здесь все дешевле, чем во Франции, а вещи те же. Хоть это не так уж и важно, но некий стимул есть, так что вперед на шоппинг! Сначала покупаем десяток клеенчатых баулов, литров по сорок каждый, черным фломастером подписываем их половину Пьер, половину Мишель. Идем в шмоточный, покупаю белья, шелковых галстуков. Курток, рубашек, брюк, плащей на вырост, с головными уборами проблема. Их много, но с большими размерами напряг, да что же тут у всех такие маленькие головенки. В нескольких лавках, нахожу несколько подходящих шляп и котелков, зимних шапок. Потом была лавка с часами, объяснил продавану, что мне нужно десяток неубиваемых точных часов без всякой феерии, тот вынес десяток простой Омеги в стальном корпусе. По двадцать долларов. Купил. Еще по десятке взял пять настольных часов с календарем. В этом мире с электроникой пока было не очень, зато механика была очень хорошо развита, да и цены не такие большие.

Потом наткнулись на распродажу луковых кос, плетенки из репчатого лука с увядшими цветами и травой, десяток на доллар. Купил полсотни. Потом пообедали в ресторанчике, все восхитительно вкусное, гуляш просто улет. Потом была лавка с сырами, можно было пробовать. Знаменитый твердый сыр мне не понравился, взял десяток головок какого-то мягкого. Шоколаду взял немного, килограмма четыре разного. Попался коньяк Плиска, болгарский, мне он всегда нравился, он такой ненавязчивый, взял двадцать бутылок, больше у них не было. Два ящика португальского портвейна. Ну и конечно ножики мультитулы, впрочем, много брать не стал, десяток разных, для образца. Надоело тратиться, хомяк зашевелился и начал выходить из спячки, потом лучше ограблю склад, найду, где все это есть, на Швейцарии свет клином не сошелся. Пора сворачиваться, Пьер вон тоже набил три баула и стал сонный. Сидим в открытом кафе, тут можно курить, полдничаем, пьем чай.

– Пьер, а пошли потихоньку прогуляемся до поезда пешком, нравится мне этот город.

– А пошли, действительно красиво тут, когда ещё сюда попадешь, расслабимся…

– Ну расслабляться нам рановато – говорю в полголоса.
– Ведут нас ещё от вокзала. Засекли возле банка, скорее всего. По твоему фото. А возле кассы на жд хмырь уже слушал, куда мы билеты берем, помнишь запыхавшийся мужичок заскочил и что-то там бормотал: майн гат, успел. Типа радовался. С тех пор два хмыря нас ведут, интересно, как они объяснили себе куда делись все наши покупки, хотя в лавки они за нами не заходили, слежка поверхностная. Видимо, Марк просто спрятал наследника и никто не знает, что он уже дома у папы. Теперь слежка внезапно засекла тебя, про меня они думают, что телохранитель. Все совпало, ты нашелся. А пасут нас, потому что непонятно где пацан и чтобы мы мимо поезда не прошли. Там брать будут. Раньше вряд ли, слишком людно. Поэтому, неспеша гуляем до поезда и неспеша садимся. Похоже, тут задействованы просто местные бандюки. У них даже не узнаешь толком ничего. Они знают только, что надо взять объект и доставить по адресу. Видимо крутая организация занялась банкиром, если в каждом городе топтуны есть.

– В каждом городе есть бензозаправки, нефтебазы, значит и представители корпораций.

Пьер потрогал шрам на лице.

– Чем тебя так приложило?

– Сбили с ног, упал лицом на осколки бутылки. Думали, что я все, но боль и мысль что я потерял глаз, придала мне злости, лежа и перестрелял нападавших. В мальчонку они стрелять не могли, терялся весь смысл акции захвата. Вот и получилось, что он да я остались в живых. Левый глаз оказался сильно залит кровью, но уцелел.

– Ничего, Пьер, порезы от стекла почти не оставляют шрамов, если стекло было не очень грязное.

Так, говоря ни о чём, мы и добрели до жд вокзала. Посидели в буфете, а там и на посадку пора. Пьер шел с саквояжем, а у меня был чёрный дипломат. На входе в вагон, у нас проверили билеты, паспорта, записали в журнал. Таможня дает добро.

Купе наше было предпоследнее и вот что характерно, купе между нами и сортиром уже было занято группой захвата. Три человека. Макс просунул глаз, осмотрел их, послушал. Потом, когда поезд тронулся, все получили постели и чай, просунул активный щуп в узкую щель, проделанную на стыке стенок и усыпил всех на час. Порылся в их мозгах, да, это местная элита полусвета, они должны были вырубить Пьера, кольнуть наркотой, чтобы шел без вопросов. Затем высадиться с ним где-то на промежуточной станции, где - непонятно.

– Пьер, далее действуем так. Этих я прибираю себе, зачищаю их купе, вроде они собрались и ушли. Тебя усыпляю, тебе надо поспать, когда проснешься, сделай вид что проснулся перед самым Парижем, начинай бегать – орать – скандалить, что у тебя похитили клиента. Вот оставлю на вешалке пиджак с паспортом и дипломат со шмотками. Будут у тебя вещдоки, что клиент был. Что за клиент, придумай сам, ловили там в Берне крокодилов или искали клад по наследству. Выслеживали неверную жену, не мне тебя учить. Главное больше паники, больше скандала, делай вид, что не в себе. В Париже в полиции все зафиксируй и свободен. Скажешь мне адрес, где тебя найти потом. Сам я незаметно удаляюсь с поезда, потом тебя найду. По идее, мальца ты передал представителям банкира ещё в Праге. Ты уже не при делах. Куда делся я, вместе с группой захвата, пусть сами разбираются, расклад получается интересный. А этих потом или подброшу куда-нибудь в интересное место или там видно будет. Где тебя искать в Париже?

– Придешь вот по этому адресу на улице Шапельри, ночью я всегда буду там. Это частный сектор, окраина Парижа, у меня там тайная квартира. Вернее, частный домик. В Париже скажу, что ты мой троюродный брат, живешь в Италии, случайно встретились в Берне. Когда тебя ждать?

– Завтра – послезавтра ночью. Приду, расскажешь, как все прошло. Вот чекушка водки, отпей сейчас, остальное допьёшь, когда проснешься, чтобы запах был. Ну все, спи.

Выхожу из купе, захожу в соседнее. Прибираю боевиков, два чемоданчика и закуску со стола, постелей они не брали, чай тоже. Кристалл записи приклеили над окном, снимаю. Все, ушел. Выхожу на переходную площадку, раздвигаю резиновый фартук вверху и вылезаю на крышу следующего вагона. Проводов над поездом нет, вагоны тянет тепловоз.

Ухожу на призме в ночное небо.

Впереди светит огнями город, спускаюсь у автомобильной развязки, читаю: Базель, это все ещё Швейцария. Город двух границ, налево пойдешь во Францию попадешь, направо – в Германию. Лечу прямо, опускаюсь ближе к центру, в заросли на берегу Рейна.

– Макс задолбала меня эта бороденка и усы.

– Если сбрить сейчас, то будут светлые пятна на лице, мы неплохо загорели в Италии. Можно тональным кремом бы обработать, но его надо ещё найти. Осветлять кожу насильно нежелательно.

– Поищем парфюмерную лавку, поищем. Но пока сбривать не будем, есть идейка, надо перехватить Пьера в полиции в Париже. И объявиться, что вот он я, нашелся. А то припишут ему ещё и убийство меня.

– Да ну, с чего?

– Эх Макс. Ты анекдот читал, где едут пьяные прокурор и начальник полиции. И на пешеходном переходе сбивают двух пешеходов. Один завис на капоте, другой улетел на газон. Полицай говорит:

– во блин, чего делать будем? А прокурор: - да чего тут непонятного, оформим как нападение на сотрудников внутренних органов при исполнении служебных обязанностей, а вон тому, что на газоне припаяем попытку к бегству с места преступления. Вызывай наряд, пусть пакуют.

Примерно так. Если у тебя пропала жена, к примеру, сначала скажут, что видимо загуляла, нагуляется придет. Если не придет, будет рассматриваться версия, что это ты сам её убил и съел. Если не съел, то закопал. На любые вопросы ответ один: - мы должны рассмотреть все версии. Вот так-то, мон ами. Не думаю, что здесь полиция лучше, везде подходы примерно одинаковые.

Иду шататься по улицам. Время за полночь, народу мало, спят бюргеры. Вечер пятницы, вернее, уже утро субботы. Они тут что, пятницу не отмечают? Сворачиваю в проулочек, какой старинный домик, палисадник сбоку с бузиной, вывеска гласит, что это охотничий магазин. Окна темные, перешагиваю оградку всего по колено, иду в заросли бузины. Нахожу свободный пятачок земли. Посмотрим на швейцарские охотничьи ружья, взяли моду беззащитных зверюшек стрелять. Мне нужнее, вдруг инопланетная крокопидра какая-нибудь подвернется. Так что, шпагой рубить её на дольки? Не спортивно, картечью, будем бить, из ружья. Это если порох там гореть будет.