Чтение онлайн

«А моей и года не было», — подумал я.

Ванька тряхнул своей шевелюрой, с силой ударил по струнам, и избу заполнили звуки веселой, жизнерадостной «барыни». Впору хоть в пляс пуститься. Даже лица стариков просветлели.

– Возьми себе, — расчувствовалась старуха, когда Архипов кончил играть. — Нам она ни к чему. Сынок баловался. Как ушел на фронт, так никто и не дотронулся до нее.

– Спасибо, мать, не могу. Пусть она ждет своего хозяина.

– Не дождется… Фашисты убили сыночка, — сказала старуха и снова заплакала.

– Тем более не возьму. Она для вас как память о сыне, — ответил разведчик и бережно повесил балалайку на место.

С тяжелым чувством покидали мы осиротевших стариков. Куда ни зайди – везде горе, принесенное войной.

– Отвел душу, — вдруг заговорил Ванька. — Струнный оркестр, которым я руководил в школе, был одним из лучших. Музыка – страсть моя.

Я не сомневался в этом. Ванька Хапка, действительно, был балалаечником-виртуозом. Он и теперь песней и шуткой веселил партизан в минуты отдыха. Иногда он пел никому не известные частушки.

– Да ты, Хапка, не сам ли сочиняешь? — спросил как-то Черемушкин. Ваня на это ничего не ответил, только загадочно улыбнулся, а глаза говорили: «Думайте, как хотите. Может быть, и сам…»

Во время рейда из Брянских лесов Архипов ходил в разведку в составе групп Черемушкина и Гомозова, в числе первых переправился через Днепр, участвовал в боях за Лоев и Лельчицы.

В середине декабря мы прослышали о действиях в Пинских лесах белорусских партизан под командованием Комарова. На связь с ними направили разведчиков во главе с Ванькой Хапкой. Пройдя по тылам врага более двухсот километров, они связались с Комаровым, разведали гарнизоны противника и возвратились, когда мы были уже на Князь-озере.

Ковпак внимательно выслушал подробности доклада Архипова о результатах разведки, поблагодарил его, а когда тот вышел, сказал комиссару:

— Архипов стал зрелым разведчиком. Ему можно доверить выполнение любого задания.

Глушкевичи – большое село, расположенное в лесу севернее города Олевска. В нескольких километрах западнее его до 1939 года проходила советско-польская граница. Вокруг села в лесах разбросано множество хуторов, насчитывающих от одного-двух домов до нескольких десятков. Хутора большей частью назывались по имени господаря – хозяина дома. Дворы отстояли один от другого на большом расстоянии, поэтому селения растягивались на многие километры. Так, например, Марлинские хутора в несколько десятков дворов вытянулись на полсотни километров. Населенные пункты связаны между собой лесными дорогами и тропами. А некоторые из них стояли среди лесов, окруженных болотами.

В этом лесном районе и остановилось наше соединение на отдых. Штаб с Путивльским отрядом разместился в Глушкевичах.

После разгрома немцев в Лельчицах ближайший гитлеровский гарнизон находился километрах в сорока пяти в Олевске. Да и тот был недостаточно сильным, чтобы предпринять наступление против партизан. Пользуясь этим, отряды переключались на диверсии. Разведчики разыскивали место, где бы можно было устроить посадочную площадку для самолетов. Необходимо было отправить тяжелораненых и получить боеприпасы.

Передышка благоприятно сказалась на состоянии здоровья раненых. В нашей роте поправились и вновь вступили в строй Костя Рыбинский и Володя Лапин. Лучше почувствовал себя и Маркиданов, и лишь Щербаков нуждался в госпитальном лечении.

За время стоянки в Глушкевичах партизаны подружились с гостеприимными жителями, которые окружили теплой заботой раненых, делились с нами последним. Наши командиры и политработники разъясняли населению обстановку на фронтах и в тылу. Призывали к вступлению в партизанские отряды и ведению вооруженной борьбы с врагом.

Особенно большую работу среди населения и молодежи соединения проводили посланцы ЦК ЛКСМ Украины, прибывшие в отряд незадолго до выступления в рейд из Брянского леса. Группу в девять человек возглавлял молодой, жизнерадостный Миша Андросов. Он был назначен помощником комиссара по комсомолу.

В составе группы были такие опытные комсомольские работники, как секретарь Запорожского обкома комсомола Юля Зенухова, секретарь Запорожского горкома комсомола Валя Павлина, секретарь Николаевского обкома комсомола Аня Дивина… Всех их назначили в боевые подразделения.

Веселую, беспокойную Юлю, девушку с волосами цвета спелого льна, заплетенными в косы, и вдумчивую, кареглазую Валю направили в комсомольскую восьмую роту. Аню Дивину, высокую, энергичную, смелую, с мальчишескими замашками дивчину, — во вторую роту. Самого молодого Васю Олейника – в роту минеров, а Бориса Короля назначили политруком шестой роты…

Молодые, задорные, полные сил и энергии, они внесли свежую струю в комсомольскую жизнь соединения. Не упускали ни одного случая, чтобы в задушевных беседах с местными жителями не рассказать о борьбе советского народа против ненавистных оккупантов.

Обращаясь к партизанам, комиссар неустанно повторял: «Не забывайте, что на территории временно оккупированной врагом, вы являетесь представителями Советской власти. На вас смотрят, по вам равняются и видят в вас представителей армии-освободительницы. Вы первыми несете слово правды в народ».

В Глушкевичах активно поработали наши агитаторы. Не удивительно, что именно в этот период в соединение влилась большая группа нового пополнения.

Ожило село. На улицах зазвенели балалайки, заголосили гармошки.

– А что, Семен Васильевич, не устроить ли нам вечер встречи партизан с местными жителями? — спросил комиссара Панин.

– Идея неплохая, — согласился комиссар. — Побеседуем с народом, расскажем им обстановку, а затем пусть молодежь повеселится…

Началась подготовка к встрече. Тут-то и выяснилось, что среди партизан имеются настоящие таланты. Нашлись акробаты-виртуозы – Гриша Дорофеев из третьей роты и Вася Алексеев из артбатареи, певцы – Миша Демин и Алексей Журов, рассказчики - Костя Стрелюк и Иван Федорович Ковалев – все из главразведки, баянист Кириллов из комендантского взвода. Шумовой квартет возглавил Дорофеев. Конферансье-анекдотистом единодушно признан Никанорыч. А о любителях потанцевать и говорить не приходилось. Таких было много.

Девчата из Глушкевичей вымыли пол в заброшенной школе, истопили печку, подготовили несколько керосиновых ламп для освещения, парни вставили выбитые оконные стекла.

Задолго до наступления вечера группки партизан и жителей потянулись к школе. По-праздничному выглядело село. Желающих попасть на вечер было так много, что школа не вместила и половины.

На вечере выступил комиссар Руднев. Он рассказал о героической борьбе нашего народа против оккупантов. Комиссар говорил все с большим воодушевлением. В зале установилась полнейшая тишина, и только толпившиеся у открытой двери «шикали» на тех, кто пытался пробраться вперед.