Чтение онлайн

Скупые сводки Совинформбюро не позволяли сделать определенного вывода о положении на фронте. Однако, наблюдая за тем, как нервничали гитлеровские власти на оккупированной ими территории, не трудно было догадаться, что на фронте их войска постигла неудача. Об этом говорили и сведения, которые доставляли наши разведчики. В их докладах все чаще и чаще стали упоминаться эшелоны с ранеными гитлеровцами и разбитой техникой, которые уходили на запад.

И здесь, в глубоком тылу врага, чувствовалось дыхание фронта. Даже мирное население как-то приободрилось. Видимо, и до них незримыми путями доходили сведения с фронта.

Наконец в последних числах января не только партизаны, но и весь мир узнал о грандиозном успехе Советской Армии, нанесшей сокрушительные удары по фашистским войскам под Ленинградом и на Волге.

Эти радостные вести сообщила нам сияющая радистка Аня.

– Как тебе нравится? Разгромлено сто две дивизии, свыше двухсот тысяч гитлеровцев захвачено в плен, тринадцать тысяч орудий, — радостно заговорил политрук Ковалев, прослушав сводку Совинформбюро, которую нам прочитала девушка. — Ты только подумай: продвинулись вперед на четыреста километров… Надо, чтобы об этом знали все разведчики, все советские граждане, где бы они ни были. Идем во взводы! — решительно закончил он и начал одеваться. Я последовал примеру политрука.

Мы уже готовы были выйти из дома, но мне бросилась в глаза рваная шинель, в которую был одет Ковалев. Надо сказать, что в партизанских отрядах не обращали особого внимания на одежду. Кто что имел, то и надевал. Большинство разведчиков было одето в немецкое обмундирование.

Иван Федорович заботился, чтобы все разведчики были одеты и обуты, но о себе ничуть не беспокоился. Старшина роты Зяблицкий несколько раз предлагал новую немецкую шинель, взятую на складе в Лельчицах, однако всякий раз политрук отказывался.

– Иван Федорович, придется тебе по случаю торжества сменить шинель… Посмотри, на что она похожа, — сказал я своему другу.

На этот раз Ковалев согласился без особых споров. Шинель оказалась подходящей, только длинной. Это нас не испугало. Зяблицкий прямо на политруке укоротил ее. Теперь Иван Федорович выглядел молодцом, но чувствовал себя несколько стесненно.

Погода стояла под стать праздничному настроению партизан. Улицы села залиты солнечным светом. Даже мороз и тот поубавил свою прыть.

Повсюду видны группы партизан и местных жителей. Слышен оживленный разговор. Обсуждались последние новости. Видимо, здесь уже побывали комиссар, секретарь парторганизации и помощник комиссара по комсомолу.

Всколыхнулось все село.

– Оказывается, мы опоздали, — сказал я Ковалеву.

– Добрая весть птицей летит, — заметил политрук. — Послушаем, что народ говорит…

Наше внимание привлекла группа веселых партизан и жителей, обступивших Гришу Дорофеева. Гриша что-то говорил, дружные взрывы хохота то и дело прерывали его рассказ.

– Выходит, наступил на русскую землю, да оступился! — донесся до нашего слуха высокий голос нашей хозяйки.

– Выходит так, — ответил Гриша.

– Вы только послушайте, что Циркач рассказывает, — пригласил нас Митя Черемушкин.

Гриша Дорофеев продолжал:

– После того как фашистские войска получили по рылу, фюрер призадумался, как быть дальше. Но, поскольку его ефрейторская голова скудна на мысли, он ничего не мог придумать. Вызволил Геббельс, посоветовав пойти к гадалке. Одел, значит, фюрер шоферский комбинезон и направился к заветной старушке.

– Ишь ты, шофером захотел стать, — вставил Леша Журов.

– Маскировочку решил применить, чтобы гадалка не узнала. А старушка, действительно, оказалась опытной. «Плохие твои дела, шофер, — сказала она, как только выслушала просьбу. — Предстоит тебе перенести три удара. — От этих слов фюрера передернуло. Гадалка продолжала: — Во-первых, у твоей машины сломается ось; во-вторых, на полпути горючего не хватит; в-третьих, отберут шоферские права».

Последние слова Гриши вызвали новый взрыв смеха.

– Здорово она сказала про ось, — восхищался Журов.

– А насчет шоферских прав — прямо в точку попала. Доберемся мы до Берлина и потребуем у него права, — сказал Юра Корольков.

– Что же фюрер? — спросил Павлик Лучинский.

Дорофеев не торопился с ответом. Он испытал терпение товарищей, а затем сказал:

– Что ему оставалось делать? Поблагодарил и заплатил за труды праведные. Пришел домой и так ему захотелось с кем-либо словом переброситься. Но поблизости никого не оказалось. Тогда он подошел к собственному портрету и спросил: «Скажи, фюрер, что с нами будет дальше?» Фюрер на портрете задергал усиками и отчетливо ответил: «Ничего особенного, просто мы поменяемся местами — меня снимут, а тебя повесят!»

– Вот так достукался! — перекрывая смех товарищей, пророкотал Журов.

– Интересно, какое ему наказание придумают? — поинтересовался Вася Зяблицкий, когда мало-мальски успокоились партизаны.

– Невелика забота, когда быть собаке битой, найдется и палка, — сказала, словно отрезала, пожилая женщина…

Вечером в главразведку пришел Панин. Он принес пачку листовок для распространения среди населения других деревень.

– Смотрите, елки с палкой, чтобы ни одна не пропала, — предупредил Яков Григорьевич, передавая листовки Ковалеву.

– Наступают веселые денечки, — помолчав, заговорил Панин. — Не то, что было в 1941 году, когда мы еще не имели связи с Большой землей. Жили, как в потемках. Приходилось охотиться за немецкими газетами.

– Для чего они вам потребовались? Ведь в них одна ложь, — сказал я.

– В том-то и дело, елки с палкой, что одна ложь. Причем каждая газета врет по-своему… Жители обращались к нам со множеством вопросов: что да как. А мы и сами ничего толком не знали. Вот тогда-то Семен Васильевич и распорядился собирать немецкие газеты по всем районам области. «Будем бить врага его же оружием», — сказал Руднев. Специально разведчиков посылали за газетами. Иногда, бывало, читаем и возмущаемся. Какой только брехни не придумывали фашисты! А возьмешь, сопоставишь две-три газеты и смех тебя разбирает — настолько они противоречивы одна другой. Грубая работа. Этот разнобой мы и использовали в своей работе с народом. Вот, мол, смотрите, какой из них верить? Крестьянин повертит эти газетки, пощупает собственными руками и глазами, да и плюнет на них. Перестанет им верить и другим подскажет… Важно было раскрыть глаза людям на фашистскую ложь. Нам это удавалось… А теперь что? Радио есть, сводки принимаем своевременно, газеты хотя с перебоями все же присылают, походная типография тоже есть.

Слушая Панина, я восхищался оперативностью комиссара, который в любой обстановке умеет организовать работу среди партизан и населения…

В народе говорится: радость, как и горе, не приходит в одиночку. Так случилось и у нас. Самолетом с Большой земли прилетел депутат Верховного Совета Василий Андреевич Бегма. Он привез правительственные награды и должен был от имени Президиума Верховного Совета вручить их партизанам.

Не очень теплой была первая встреча Бегмы с Ковпаком. Как только он вышел из самолета, его окружили партизаны. Василий Андреевич их приветствовал, поздоровался с каждым за руку. Нашлись такие, которые кинулись обнимать дорогого гостя. Не было среди встречающих только Ковпака и Руднева.