Чтение онлайн

— Порядок здесь простой, — объяснил мне дежурный, — делай что хочешь, так как делать здесь нечего, только внимательно слушай команды. Сегодня тебе в столовую ходить не надо, на довольствие зачислен с завтрашнего дня. А завтра будешь ходить вместе с отделением в свою очередь.

Оставив свою противогазную сумку и пальто на указанном мне свободном месте, я отправился на двор искать собеседников и земляков.

Вскоре нашелся земляк-ростовчанин, в прошлом житель ростовского пригорода Аксая. В военной форме рядового, но на петлицах следы споротых трех треугольников, подпоясанный ремнем с флотской пряжкой (с якорем), расстегнутым вопреки уставу воротником гимнастерки, из-под которого выглядывала заношенная тельняшка. Ростом чуть повыше меня, но едва ли не вдвое шире в плечах, он казался богатырем: моя ладонь тонула в его широкой руке, и, казалось, сожми он кулак, захрустят мои кости.

Его история весьма занимательна.

Окончив мореходное училище (я не запомнил где) он служил в экипаже крупного военного корабля (крейсера или даже линкора). В первые же дни войны корабль разбомбили, он остался стоять у причальной стенки, а из состава экипажа сформировали батальон морской пехоты. Командовать им был назначен пехотный капитан, который руководил боевыми действиями из своего блиндажа, расположенного в 150–200 метрах от переднего края, передавая команды и получая информацию через связных.

На фронте, где-то, если не ошибаюсь, под Псковом, моряки возмутились и потребовали флотского командира, отказавшись подчиняться пехотному капитану. Реакция была вполне ожидаема: батальон разоружили и превратили в штрафбат. После очередной бессмысленной атаки на какую-то высотку от батальона остались лишь несколько десятков раненых, в том числе и мой знакомый, получивший тяжелое ранение в грудь. Провалявшись полгода или около того в госпитале на Урале и побыв дома «на долечивании» месяц, он оказался на пересыльном пункте в Раменском.

Вспоминая довоенный Ростов, проговорили с ним почти всю ночь. Я пересказал ему содержание прочитанного перед началом войны романа Новикова-Прибоя «Соленая купель», щеголяя запомнившимися морскими терминами: фок-мачта, грот-мачта, бизань-мачта, брамсель, бугшприт, брам-стеньга, фальшборт, клотик, кубрик и прочее, чем вызвал его уважение.

При всей своей богатырской грубоватости, как это часто встречается у сильных людей, он оказался природно добрым, а по отношению к своим родным — даже нежным человеком.

— Сестренка у меня замечательная, работящая и красавица! Вот тебе бы, Митя, такую женку: она тебя и обстирает, и обошьет, и накормит, и ублажит! А ты валяй, занимайся своей наукой, вижу, ты туда стремишься. Скоро войне конец, после Сталинграда фриц вряд ли опомнится, коли будем живы, приезжай, повенчаю!

Увы, как и сотни других мимолетных, хотя, казалось, тесных дружественных связей, основанных на взаимной симпатии и взаимопомощи, и это знакомство вместе с именем его носителя осталось тенью в прошедшем времени, о чем остается лишь сожалеть.

Думаю, уместно сделать здесь небольшое отступление, рассказав о феномене морских бригад, их в годы войны именовали морской пехотой.

— И шо ты трясэшься, як матрос на кобыле! — орал на меня, только начавшего осваивать искусство верховой езды, помкомвзвода в ковровском запасном кавалерийском полку.

Вредный был мужик, но конник отменный. Я принимал как должное его раздражение: никак не получалось у меня «облегчаться», попадая в такт бега коня при езде рысью, «облегчаться» — приподниматься в стременах через конский шаг, амортизируя удары о седло. Не видел лишь смысла в том, почему именно «моряк на кобыле». Вероятно, в глазах потомственного казака моряк на коне выглядит карикатурно. А мне моряки представлялись особенно героическим, «элитным», как теперь говорят, родом войск.

Это впечатление сложилось еще в 1941 году в прифронтовом Ростове.

Недалеко от моего дома на углу Почтового переулка и главной улицы города — Энгельса — в здании одного из факультетов университета разместилась эвакуированная из Одессы часть военно-морского училища. Своим бравым видом, слаженностью строя, отточенностью строевого шага, красивой аккуратной формой, вооруженные новыми винтовками СВТ с кинжальными штыками, моряки привлекали к себе внимание прохожих. И пели они замечательно, явно не только уступая требованию командира «Запевай!», а с удовольствием и со вкусом.

Строй моряков еще далеко, в двух-трех кварталах, а уже доносится залихватская песня:

Запевала:

Хор:

Вблизи импровизированной казармы, вероятно, считалось, что фривольным песням не место, и звучало:

Прошло несколько десятков лет, а у меня перед глазами, как наяву, эта картина — строй бравых, веселых, несмотря на мрачную обстановку в прифронтовом Ростове, молодых парней в черных бушлатах с развевающимися ленточками бескозырок.

И вот в как-то в конце октября или в начале ноября 1941 года, проходя по дороге в техникум мимо казармы моряков, я увидел там у входа вместо флотского часового пожилого красноармейца в буденовке и старой шинели с трехлинейкой у ноги. Моряков куда-то отправили.

По слухам, распространявшимся в городе, источником которых были многочисленные раненые, прибывавшие с близкой передовой в госпитали, бригаду военно-морских курсантов «бросили» на ликвидацию одного из плацдармов на левом берегу реки Миус, захваченного немцами. На рано выпавшем в этом году снегу черные бушлаты моряков делали их отличными мишенями, и почти все они полегли под шквальным минометно-пулеметным огнем противника.

Миус-фронт — это название хорошо известно германским военным историкам. Почти два месяца здесь в 1941 году оборонялись, защищая Ростов, войска Красной армии. И уже после Сталинграда и освобождения Ростова с 10 февраля и до середины августа 1943-го здесь снова проходила линия фронта. И снова здесь принимали участие в боях морские бригады. Считается, что здесь погибло более 140 тысяч бойцов и командиров Красной армии, включая десятки тысяч моряков.

Как и на других местах былых сражений, здесь до сих пор лежат кости неопознанных и незахороненных участников боев. Немногочисленные энтузиасты поисковых отрядов Ростовской области и прилегающих районов Украины, практически не получая государственной поддержки, занимаются поиском, опознанием, перезахоронением погибших с установкой памятных знаков.

Морские бригады принимали участие в боях на самых ответственных участках фронтов Отечественной войны, и их особенные отвага, мужество и самоотверженность стали легендой.