Чтение онлайн

Проделав эти трюки, неуправляемый конь помчался вскачь, и я вдруг оказался в голове эскадрона, уже построившегося в походную колонну.

Помковзвода, осыпая меня трехэтажными эпитетами, помчался следом с криком:

— Брось луку! Брось луку, тудыть твою… растуды!..

С усилием освободив левую руку, я дотянулся до узды и, потянув ее, понудил коня остановиться. Норовистый Авертин мгновенно остановился, упершись передними ногами, так что я вновь чуть не вылетел из седла через его голову, вновь упустив узду, ухватившись за шею и гриву!

Помкомвзвода, догнав меня, поймал уздечку и повел коня со мной в поводу, поставив в последний ряд конного строя.

— Уж эти мне антилигенты! Возись тут с ними! Им бы не боевых коней, а ослов, да и то связывать ноги под брюхом, чтобы не сваливались!

Эти слова, естественно, сопровождались соответствующими непечатными эпитетами.

Мои «экзерциции» происходили на глазах соэскадронцев, доставляя им немалое удовольствие от незапланированного забавного зрелища.

Находясь в последнем ряду строя, я пытался копировать все действия конников, и мой конь больше «фортелей» не выкидывал.

Пока двигались шагом, мне даже было приятно покачиваться, удобно сидя в седле. Но при переходе на рысь я тщетно пытался поймать ритм аллюра, чтобы, пропуская один шаг, приподниматься в стременах, как это ловко получалось у остальных всадников (облегчаться), и безбожно трясся в седле, ощущая, как в желудке бултыхается съеденный завтрак.

При переходе к езде карьером стало легче, я мягко опускался в седло при каждом скачке коня.

Промчавшись несколько километров по лесной дороге, на полигоне выполняли перестроения по командам командира.

Спешивались, строились в шеренгу, удерживая коней под уздцы, по команде «Равняйсь!» поворачивались лицом к морде коня, двумя руками держа уздечку, и, стоя в положении «смирно», уравнивали коней в линию. По команде «Товарищи командиры!» поворачиваясь кругом, становились с левой стороны коня и замирали. По команде «По коням!» садились в седла и строились звеньями.

Несмотря на новизну этих действий, мне удавалось их выполнять, не вызывая насмешек соседей и злых комментариев помкомвзвода.

Вернулись к конюшне, я соскочил с коня и… вдруг почувствовал, что ноги меня не держат. Кое-как, двигаясь враскоряку, я, глядя на то, как это делают остальные, расседлал коня, протер ему спину пучком сена, накинул недоуздок и поставил его на место к кормушке.

Вот так, все-таки в целом успешно, закончился мой первый дебют в роли конника.

После более чем двухмесячного пребывания в пересыльных пунктах (Казань, Раменское) и карантинах (Хлебниково, химполигон в Коврове), где я попросту бездельничал в ожидании начала настоящей воинской службы, первые же дни в полуэскадроне связи преподнесли мне первый урок «служения Родине», навсегда отложившийся в памяти. Изнурительное дневальство на конюшне и затем занятия по конной подготовке уже к середине первой половины следующего дня привели меня к состоянию почти полной беспомощности.

Еле передвигая подгибавшиеся ноги, я плелся к казарме в конце строя эскадрона, думая лишь о том, как бы присесть…

На мое счастье, следующие часы занятий проходили в казарме за столами, на которых установлены телеграфные ключи. Моим сослуживцам предстояли занятия по освоению приема-передачи сигналов азбуки Морзе, что для меня означало следующее испытание погружением в неизвестность.

Взвод расположился за большим столом, где у каждого было свое место перед телеграфным ключом. За свободное место уселся и я, в полном недоумении перед предстоящими занятиями. Во главе стола, в торцевой его части перед аппаратом, издававшим писк при нажатии ключа, занял свое место сержант Утенков — командир моего отделения.

Произнеся несколько совершенно непонятных мне слов, он стал работать ключом, раздался прерывистый звук зуммера. Мои соседи по столу, вооружившись карандашами и листками бумаги, стопка которой лежала на столе, начали что-то быстро писать. Я же сидел с безобразно глупым видом, ничего не понимая в происходящем. На меня при этом никто не обращал ни малейшего внимания.

Через несколько минут в дверях зала появился лейтенант Проус — командир радиовзвода — и поманил меня пальцем. Я последовал за ним, с облегчением выбравшись из-за стола.

На том же втором этаже, где был зал для занятий и сна (нары), но с другой стороны от ведущей туда лестницы находилась небольшая комната, служившая ему кабинетом и спальней (ночевал он в ней только в дни дежурств, остальные дни, как и другие командиры, он жил в снимаемой им комнате в городе).

На столе у окна стояла настоящая фронтовая радиостанция 6ПК с подсоединенными к ней микрофоном и телеграфным ключом.

— Я не буду читать тебе лекций, все будешь осваивать на практике. Прежде всего ты должен научиться говорить на языке радиосвязи — азбуке Морзе. Начнешь учиться принимать и передавать сигналы прямо сейчас, сидя за общим столом, — сказал лейтенант.

Показав, как держать руку на ключе, зажав его головку большим и средним пальцами и нажимая на нее согнутым указательным, он потребовал воспроизвести эти действия несколько раз.

— Теперь главное, — продолжал он, — азбука Морзе — это чередование точек и тире. Но ни в коем случае не следует считать их количество в каждом символе. Нужно запомнить, как звучит каждый символ, запомнить, как музыкальную фразу. Для начала вот несколько букв: «а». — , «у».. — , «ж»… — , «н» —., «д» —… «б» —…

Он воспроизвел эти буквы звучанием зуммера.

Я потянулся за бумагой, чтобы записать, но он прервал меня:

— Правильно. Запиши и зазубри, но не точками-тире, а буквенными звукоподражаниями: «а» (точка — тире) — «ти та», «у» (две точки — тире) — «ти ти та», «ж» (три точки — тире) — «ти ти ти та», аналогично «н» — «та ти», «д» — «та ти ти», «б» — «та ти ти ти». Теперь передай эти сигналы ключом.

Как ни странно, но передача ключом у меня получилась с первой попытки. После того как я повторил передачу несколько раз, мне показалось, что я эти буквы запомнил.

— Теперь последнее наставление, — сказал Проус. — Прием и передача сигналов производится группами по пять знаков в каждой. Между группами — пауза. При приеме они записываются столбиками. Сейчас ты сядешь за общий стол и начнешь записывать сигналы. Ты знаешь пока только шесть букв, услышишь незнакомые — прочеркиваешь, услышишь знакомые — записываешь. Все понятно?

— Да, товарищ лейтенант!

— Не «да», а «так точно!». Все для начала. Ступай и начинай прием!