Чтение онлайн

Но измятая во многих местах трава, перемешанная с землей, поломанные ветки, валявшееся окровавленное топорище, которым скорее всего и был нанесен первый роковой удар ей по голове, говорили о том, что Вероника первое мгновение сопротивлялась, а потом ее лишили этой возможности.

Зеленое село, где мы разместились для работы, продолжало оставаться спокойным и красивым, точно не здесь этими днями разыгралась нашумевшая в округе драма.

Но тишина и покой не касались нас. Никто не мог ни о чем думать, кроме как о раскрытии кровавого злодеяния. А между тем, мерзавцы оставались на свободе и кто знает, что вытворяли еще.

День за днем мы допрашивали свидетелей, подворно обходили села в надежде получить любую полезную информацию. Отыскали молодых рыбаков Сашку Долгих и Владимира Марченко. Оба приезжали рыбачить из Новой Каховки.

Когда мы ввели их в курс дела, то Саша Долгих, оказавшись более наблюдательным, отметил деталь: «Часов в двенадцать в том месте, где совершалось нападение по нашим предположениям на Веронику, появился парень в мокрой одежде». Долгих обрисовал его портрет. Нам показалось, что то был один из насильников, вышедший после преступления из кустов.

Кто тот парень? Он наверняка купался в реке. Новый подворный обход теперь был целевым. В беседе с подростками удалось получить почти точную информацию. В мокрой одежде на пляже валялся в песке один из братьев: не то Юрий, не то Сергей Полонский. Вчера или позавчера они выехали к себе домой, в Харьков. Оттуда они почти каждое лето приезжают отдыхать и останавливаются у глухонемой старушки Кубенко. Беседа с женщиной, естественно, ничего не могла дать.

Сведения о Полонских расширялись. Девушка из села Кашино по имени Зоя рассказала следующее:

— С Полонскими в последнюю неделю их пребывания в Глодневе неотлучно бродили двое чернявых молодых людей, похоже, цыган или кавказцев. Один из них, лет двадцати двух, назначал мне свидание, ухаживал за мной. По имени Тимур. Приятеля его помоложе звали Василием.

Домашних адресов Зоя не знала, но предполагала, что эти двое чернявых ведут кочевой образ жизни. Следовательно, найти Тимура и Василия могли мы только случайно, а вот харьковские координаты Полонских мы раздобыли. А на Василия и Тимура мы подготовили ориентировку и разослали во все концы нашей страны.

И тотчас к нам поступило сообщение из Киева. Там железнодорожной милицией были задержаны за кражу в поезде Тимур Салыква и Василий Шакия.

В составе бригады я тоже собрался выехать в Киев, затем в Харьков. Позвонил в больницу очередной раз. Меня уже по голосу узнавали медсестры и доброжелательно осведомляли о состоянии здоровья Веры. Она поправлялась. От нее не отходила мама, с которой в одно из посещений больницы успел познакомиться и я. Нетрудно себе представить, что творилось на душе у женщины.

Некто Тимур Салыква был отпетым вором. В скитаниях по станциям и поездам рецидивист познакомился с несовершеннолетним Василием Шакия. Бывалый Салыква пригрел паренька и сделал своим соучастником в поездных кражах.

Оставалось уяснить, как Тимур и Василий забрели в Кашино. Такие, как они, как правило, чураются деревень. Им легче скрываться в больших городах.

Пояснение давал Тимур при допросе в линейном отделе милиции. Оказалось все не так уж и сложно. Как-то в поезде он познакомился с моложавой женщиной легкого поведения Прошиной. Она привезла Тимура на ночевку к себе домой. Для ее шестнадцатилетней дочери Валентины подошел симпатичный Василий. Но он оказался соперником Сергея Полонского, который тоже встречался с ученицей на парикмахершу Валентиной.

Однако все кончилось мирно. Валентина оказывала чуткое внимание обоим, тем и предотвратила войну. Более того, Сергей Полонский пригласил Салыкву и Шакия на недельку в деревню Глоднево, позагорать, покупаться. Четвертым поехал старший брат Сергея Юрий Полонский.

Кто же из них выходил из кустов в мокрой одежде? Оказалось, — никто. Был еще пятый, о котором все четверо молчали, не называли его. Но в любом случае с тем, пятым, вышедшим после злодеяния из кустарника, соучастником был кто-то из этой четверки.

О Юрии Полонском мы наслышались много лестных характеристик: примерный семьянин, работник, общественник и даже депутат районного Совета, а вот о его младшем брате этого не скажешь. Он бездельничал, отлынивал от школы. Увез на велосипеде за город восьмиклассницу и там обесчестил ее, за что привлекался к уголовной ответственности, но из-за малолетства отделался небольшим сроком лишения свободы и уже гулял на свободе.

Дружба с Прошиной была для него и нее самой подходящей: оба распущены, бесконтрольны и вольны. Произведенным обыском в квартире Прошиной нашли Вероникины золотые часы «Заря», маникюрный набор, косынку, дамскую сумку. На подоконнике валялись фантики от, скорее всего, моих конфет «Мишка на севере», которыми я угостил на дорожку Веронику, когда она отправлялась в село на свадьбу.

Допрос Прошиной состоял из одного вопроса и ответа на него. И часы, и капроновую косынку, и все другое ей подарил по возвращении из села Глоднево Сергей Полонский. Тот и не думал отпираться. Правда, сначала развел болтовню о том, что нашел вещи, а потом сознался, что наблюдал, как пошла по тропинке из Глоднева в Кашино девушка, догнал, сбил ее с ног, закрыл рот, чтобы не кричала, и потащил в глубь кустарника. Так как она сопротивлялась, то ударил ее топорищем по голове.

— Что стало дальше с девушкой, я не знаю, — закончил показания Сергей, — никакого насилия больше не совершал. Кто это сделал, я не знаю. Мужчин в чаще было много, может, кто и воспользовался беспомощностью девушки. Мне достались только ее вещи.

Он врал. Врал до тех пор, пока не нашли мы парня в «мокрой одежде», того, кого видели Саша Долгих и Владимир Марченко. Это был двадцатилетний местный конюх, ранее дважды судимый за разбой и грабеж Григорий Андаренко. Без чести и совести пьяница, развратник, увидев, как пошла по тропинке Вероника, направил за ней следом Сергея, а сам побежал ей наперерез.

Вдвоем они мучали, издевались над своей жертвой, пока та не потеряла сознание. После преступления Сергей убежал полем, а Андаренко в мокрой одежде вышел из кустов, обдумывая, что дальше делать.

После опознания Вероникой преступников их арестовали. Им предстоял суд. Население ждало его и требовало публичного процесса. А я засобирался в дорогу. Отпуск мой кончился, нужно было спешить на службу.

Перед отъездом зашел в больницу, чтобы еще раз проведать Веру. Застал в холле. Она выписывалась домой. Я напросился ее проводить.

И вот уже открываем скрипучую калитку ее забора, окружавшего небольшой зеленый с верандой домик. Совсем поседевшая за эти десять дней женщина сосредоточенно смотрит на нас. Через секунду она трепетно распахивает дверь и, волнуясь, семенит нам навстречу. Отчаяние этих дней сменилось счастьем, хоть и перемешанным с глубоко засевшей в душе грустью. Глаза ее, добрые и робкие, полны слез и радости.