Чтение онлайн

В свою очередь гость незаметно несколько раз окинул Федора внимательным взглядом. Светловолосый, с мягкими чертами лица, задорно вздернутым носом, простой и общительный проводник производил приятное впечатление. Такие на фронте за товарища шли в огонь и в воду, В общем, они понравились друг другу. Муровец очень хотел спросить у Федора о своем товарище Николае Кривоносове. Как он тут? Здоров? Прижился? Как идут у него дела, но конспирация и осторожность удерживали младшего агента уголовного розыска от лишних, возможно опрометчивых вопросов. Он лишь спросил:

— Как у вас прошло восстание?

— Дрались несколько дней. По опыту Питера захватили телеграф, почту, вокзал, вышвырнули капиталистов, поддали их холопам под зад на заводах, фабриках, в присутственных местах. Хотели без кровопролития, да где там! Не вышло! Белогвардейские отряды прискакали из Брянска, Тулы, Смоленска. Бои местного значения идут до сих пор. Так что еще повоюем…

И тут же где-то в стороне раздались винтовочные выстрелы. Федор пояснил:

— Наши за бандитами, видно, гоняются… Много их развелось.

Федор вез сотрудника Московского уголовного розыска на особую квартиру. Оттуда должен начаться путь Тихона Столицына в логово банды Бьяковского.

Чем дальше они уезжали от центральных улиц, тем хуже становилась дорога. Двуколку подбрасывало на ухабах. Ехали почти вслепую в кромешной темноте и по слякоти. Кое-где через ставни пробивались редкие полосы света, лаяли собаки. Наконец, Федя натянул поводья: «Тпру». Слез с повозки, открыл ворота, взял под уздцы коня, провел его под деревянную арку и остановил посреди двора, тускло освещенного желтым светом, льющимся из окон одноэтажного домика с высоким крыльцом.

— Прошу, как говорят, к нашему шалашу, — произнес Федор и показал, куда идти. Гость вернул ему зипун, которым укрывал плечи. Оба поднялись по кривым ступенькам. Савков каким-то приспособлением в виде согнутого гвоздя открыл дверь, ведущую в сени. Затем распахнул вторую — и они вошли в маленькую столовую.

Остро и сильно пахнуло теплом, вареной картошкой, жареным луком, дымком от потрескивающих в печи на кухне смолистых поленьев, запахом милого и родного очага.

Проводник тут же исчез, а к гостю вышла моложавая, лет сорока, хозяйка квартиры.

— Добрый вечер, — приветливо произнесла она. — Раздевайтесь. Меня зовут Прасковья Кузьминична.

Гость поздоровался, поблагодарил женщину, снял шляпу, пальто. Посмотрел в зеркальце на стене, в котором отражалась вся небольшая комната с нехитрой обстановкой: столом, четырьмя стульями, буфетом; пригладил вьющиеся кудри и направился в сопровождении хозяйки в следующую комнату, где его ждали руководители губмилиции.

— Тихон Столицын, младший агент Московского угрозыска. Прибыл в ваше распоряжение, — отрекомендовался он.

Белоусов встал и, тяжело припадая на раненую ногу, с улыбкой пошел навстречу гостю. Протянул ему руку, почувствовал крепкое мужское рукопожатие. Назвал себя, представил заместителей.

— Садитесь, небось, устали с дороги. Мы вас поджидали еще утром, — начал разговор Максим Андреевич, — но, увы, не по расписанию нынче работает железная магистраль.

— Поезд намного опоздал, хотя и числился скорым. К тому же меня чуть не затерли мешочники. Но добрался благополучно, как видите, цел и невредим, — ответил, тоже улыбаясь, Тихон. Гость сразу произвел более выгодное впечатление, чем две недели назад его товарищ. Тот показался им менее общительным и более скованным.

— Курите, — с раскрытой коробкой папирос подошел к Тихону Петухов.

— Спасибо, вот уж чего не делаю, того не делаю, — смущенно отказался муровец.

«Прямо-таки красная девица, — вдруг добродушно подумал Рябов, — как ему поручать мужское опасное дело?» А Белоусов искренне похвалил:

— Молодец, что не куришь, и не кури. А то вот тут мои приятели утверждают, что курящий меньше голодает, дым в желудке, якобы, глушит аппетит. Ерундистика. Если засосет под ложечкой всерьез — махорка не поможет. Ну, это между прочим. А, вообще-то, соловья баснями не кормят. Проголодался, небось, за сутки езды.

— Не очень, — слукавил Тихон.

Как юноша ни старался зачесать пятерней свои смолисто-черные кудри, они упрямо спадали на гладкий, чистый лоб. И комиссар про себя отметил: «То, что нужно: ни дать, ни взять буржуйский сынок. Одеть, конечно, нужно соответственно и будет стопроцентный барчук».

Половинки дверей снова распахнулись. Хозяйка внесла сипящий, пузатый самовар. На столе появились сыр, картошка, хлеб и пирог.

При виде такой снеди у голодного Тихона закружилась голова.

— Мы тоже не обедали, так поужинаем вместе, — предложил Максим Андреевич.

Чтобы не выдать голода и продлить удовольствие, гость медленно ел бутерброд с голландским сыром, не спеша запивая его чаем.

Белоусов приступил к главному:

— В городе существует гостиница купца Слезкина. Имеем данные, что оттуда ведут нити в банду Бьяковского. Можно было бы прикрыть купчишку. Но дело не только в нем. Вряд ли в гостинице главная ставка бандитов. Атаман имеет много «малин» и притонов. Где? Это необходимо разведать. Банду надо вырвать с корнем и вместе с Бьяковским! Своих сил еще мало, из тех, кто есть, половина милиционеров, получая жалование, в ведомости ставят крестики. Вот и запросили помощи в МУРе. Поедете вторым разведчиком в логово «Серого волка». Ваш товарищ Николай Кривоносов, похоже, не из робкого десятка. В Москве ему сопутствовал успех, а здесь малость забуксовал. Что вы перестали есть?

— Кажется, насытился. Благодарю, ужин был царский. Разве еще кусочек пирога…

— Не стесняйтесь, будьте как дома, видим ведь, что проголодались… Так что скажете по поводу нашего предложения? — Белоусов с интересом ждал ответа.

— В разведку, так в разведку. А о друге Николае скажу только хорошее. Знает дело. Участвовал во многих ночных операциях, на Хитровом рынке, Смоленке, Сухаревке. В Марьиной роще вышел на чрезвычайно опасного бандита — дружка атамана московских грабителей Леньки Кошелькова. Без единого выстрела доставил его в уголовный розыск! Да и вообще многих преступников обезвредил. Награжден именными часами.

— И вы, я знаю, тоже отличились. Слышал, — улыбнулся Белоусов, — а сейчас помогите нам разделаться с окскими головорезами.

Тихон совершенно освоился, почувствовал себя свободно. Ему понравился спокойный и волевой Белоусов, озабоченный Рябов и Петухов, которые незаметно подвигали гостю свои дольки пирога.

Столицын поинтересовался, много ли людей знает о его прибытии?

— Мы трое, — обвел взглядом присутствующих начальник губмилиции, — связной Савков — четвертый, хозяйка квартиры Прасковья Кузьминична — пятая. Круг самый узкий. Мы тоже остерегаемся утечки информации. Могут быть и в нашей среде лазутчики того же Бьяковского. Народ в милиции, к сожалению, достаточно не изучен. Вы на фронте были? Чувствую солдатскую выправку.