Чтение онлайн

Перед самой выпиской из госпиталя проведать Столицына пришел балтиец, командир отряда Валуев. Он одобрил решение Тихона пойти вместе с Николаем Кривоносовым в уголовный розыск.

В первую же ночь после госпиталя Николай привел Тихона в свою маленькую комнату, предложил кровать, себе постелил на полу, а утром привел в Знаменский переулок и весело подтолкнул его к двери с табличкой «Отдел личного сыска».

В кабинете за широким письменным столом восседал здоровенный матрос, очень напоминавший балтийца — командира красногвардейского отряда, Валуева.

— В чем дело? — поднял матрос на Тихона усталые глаза.

Тут из-за спины друга показался Кривоносов. Матрос даже подскочил на стуле:

— Мать честная! Николай на ногах, жив! — Матрос крепко стиснул его в объятиях.

Всласть налюбовавшись выздоровевшим товарищем, узнав все, что нужно, матрос остановился перед Тихоном:

— К нам захотел? Но здесь не сладко. Как в окопах.

— С фронта он, Иваныч, два ранения имеет, — за товарища ответил Николай, — как за себя ручаюсь.

Матрос весело подмигнул:

— Что ж, рекомендация подходящая.

Тихон продолжил.

— Могу доложить. Комиссован, хотел вернуться домой к матери. Да, вот, — Тихон кивнул на Николая, — товарищ Кривоносов сосватал к вам…

Матрос посерьезнел:

— Верно сделал товарищ Кривоносов. Сам Ленин сказал: вести беспощадную борьбу с бандитами, хулиганами, расправляться как с контрой! — Матрос достал чистый лист бумаги. — Пиши заявление.

Задав еще несколько вопросов, начальник сыскного отдела вывел на заявлении:

— Возьмешь в подшефные, — сказал он Николаю. — Из твоего друга может получиться толковый сыщик. Молодой, но повидал жизнь. Большевик. А пока — отвечаешь за него головой.

Вскоре Тихон в числе других сотрудников ехал в грузовике гонять спекулянтов и ловить грабителей на Хитровом рынке. Оттуда, попугав контру, разных воришек — мелких и крупных, они с Николаем пешком возвращались домой. Вечерняя Москва жила тревожно. Вдоль кремлевской стены фонарщики в фуфайках, в шапках с опущенными ушами, зажигали газовые фонари.

— Рабоче-крестьянская милиция, — горячо говорил Николай, — это тебе не буржуазная полиция. Не очень-то легко попасть к нам на службу. Берем в основном большевиков, проверенных в борьбе с контрой, рабочих и крестьян.

— Не агитируй, — отмахнулся Тихон. — Не новичок. Целый день прослужил в сыскном отделе.

— Хорошо! Значит вошел в коллектив. Так вот: завтра утром на разводе расскажешь милиционерам о Программе партии. Первое тебе партийное поручение. Я член комитета нашей партийной ячейки.

— Если ночью на задание не поднимут.

Кривоносов хлопнул себя по лбу:

— Мать честная, паек хлеба в отделе оставил. Ладно, кипятку напьемся. Промоем кишки.

Из-за угла вышли трое рослых мужчин. Один в солдатской шинели, двое — в пальто.

— Закурим? — подошел тот, что в шинели, белолицый с усами.

Тихон и Николай нащупали в карманах рукоятки револьверов. Двое в пальто подняли воротники.

— Не курим, — спокойно сказал Тихон. — А такими, как вы, поинтересуемся.

— Ого! Любопытство, как говорят, не порок… — усмехнулся усатый.

— Предъявите документы. Мы из угрозыска, — прервал его Николай.

Усатый выхватил пистолет. Тихон успел ударить налетчика по руке. Оружие полетело на мостовую. Незнакомцы бросились наутек. Николай все-таки успел подставить усатому подножку, а Тихон тотчас же навалился на упавшего бандита. Откуда-то вынырнул патруль, которому милиционеры сдали задержанного.

До самого дома друзья шли молча.

Утром в дом Прасковьи Кузьминичны приковылял Белоусов. Рассказал Тихону про ночную схватку у церкви. Добавил:

— Выходит, донесения Кривоносова — липа. Дурачат Николая бандиты. Значит, не пользуйся его связями, ищи новые. Присмотрись повнимательней к тем, кому доверяет Кривоносов.

Белоусов сидел на стуле, вытянув поудобнее раненую ногу. Соединив кончики пальцев рук, придирчиво рассматривал одевающегося Тихона:

— Чувствуется, пригляделся к аристократам, повидал барчуков.

— Всю ночь внушал себе, что я чистокровный буржуй, — усмехнулся Тихон.

— Не зарапортуйся, — вдруг сменил тон Максим Андреевич. — Люди Бьяковского убьют любого так же просто, как выпьют кружку самогона. Говорил, что умеешь на рояле музицировать? И этим пытайся взять.

Тихон укладывал в чемодан вещи. Белоусов продолжал:

— И еще, не забывай малейшие тонкости этикета. Особенно важно привлечь внимание певицы Зоси. Культурная, образованная, воспитанная девушка, к тому же артистка. Она тонкая натура и любую погрешность заметит. И еще немаловажное дело — языки. Где следует, вверни французское или немецкое словечко. Надеюсь, сможешь.

— В полку был нештатным переводчиком. Немчуру — пленных ко мне доставляли. Штабс-капитану — а уж он-то из дворян — переводил.

— Носовые платки, носки не забыл?

— Положил. Этим занималась Прасковья Кузьминична.

— Добро. Ну что тебе еще сказать на прощанье? Впрочем, довольно инструкций. Ты в университете повращался среди богачей, так что не оступишься.

Тихон вышел из квартиры и бодро зашагал с чемоданом в руке.

На Обозной, Никитской, Гостинорядской улицах с тротуаров убирали гильзы и груды кирпича. Заступала в караул первая смена постовых. Милиционеров разводил Петухов. Тихон узнал его издалека.

Уже рассвело и Столицын мог прочитать вывешенные на зданиях плакаты:

Чувствовалось: хотя в городе победила Советская власть, удар в спину можно было ожидать в каждую минуту.

Тихон пошел мимо Гостиных рядов, полюбовался зданиями, свернул в узкую улочку, оттуда вышел на широкую площадь. На ней располагались гостиница и ресторан Слезкина: два двухэтажных здания с массивными парадными дверями.