Чтение онлайн

Но вот справа за хатами, параллельно улице, замелькали Т-26.

–  Едут, едут двадцать шестые! - радостно кричу Болховитинову, уже вскочившему на мой танк.

–  Я мигом! Только задачу поставлю. Перехватите БТ! - кричит он мне и скрывается за садом.

Немцы, как бы предчувствуя что-то, держатся за пределом прямого выстрела. Не видят ли они меня? Из предосторожности прижимаюсь к крыше, наблюдаю за полем из-за трубы, волнуюсь, что Болховитинов запаздывает с атакой, думаю, что ста-нет с жидкой цепочкой, выставленной Васильевым на опушке леса, если на неё навалится эта движущаяся по полю гигантская махина. Внизу рычит мотор танка. Оглядываюсь - Болховитинов вернулся.

–  Где первый эшелон? - спрашивает он, пересаживаясь в свой КВ.

–  Поравнялся с нами. Правым флангом приближается к селу. Где же БТ?

–  Ещё нет.

–  Чего ждать? - в нетерпении спрашиваю я Болховитинова. - Давайте вдвоём ударим по первому эшелону, не то поздно будет. Второй эшелон подходит! - кричу я, завидев приблизившуюся в легком облаке пыли вторую половину шахматной доски. - Средние, Т-4.

–  Обождём ещё, - отвечает Болховитинов и приказывает своему замполиту, сидевшему за башнёра, дать сигнал батальону Мазаева: "В атаку!"

Низко, над самыми садами, поплыли красные ракеты. Точно по мановению руки, из окраины села во фланг немцам выкатилась линия танков Т-26, чуть правее - вторая, дальше - третья. "Уступом влево", - определил я боевой порядок.

–  Мазаев пошёл! Сейчас сцепятся! - кричу я Болховитинову.

–  Ну, теперь и мы в атаку. Слезай! - командует он мне. - Прикрываться будешь моим танком.

Высадив из машины своего замполита и приказав ему направлять танки БТ за ним, он даёт механику команду:

"Вперёд!" В последний раз оглядываю поле, далёкую опушку, выступ леса. Там тишина. "Нет, не увидеть мне больше тех, кто остался там, на КП. Не привезти им радостной вести!" - думаю с тоской. Я уже обернулся, чтобы спрыгнуть с крыши, когда из-за угла выскочила первой БТ. За нею, взбивая пыль, замелькали остальные.

–  Стой, стой! - кричу я таким зычным голосом, какого и не подозревал у себя.

–  Не останавливайте! - кричит Болховитинов. - Пусть на ходу принимают сигналы. Сигнализируйте направление атаки и четвертую скорость.

Он поднял жёлтый флажок-сигнал "Внимание!", и я увидел, как первая машина чётко повторила его.

–  Поймут! - радуется Болховитинов и повторяет механику команду: "Вперёд!"

Его замполит едва успел вскочить на танк. Мною овладевает буйная радость. Танцую на крыше. Поднимаюсь на конёк и сигнализирую в сторону леса, где КП Попеля и Васильева. Как хочется, чтобы они поняли меня, не волновались, увидев вышедший в атаку, да и то С опозданием, только один KB Болховитинов а! До них далеко, они меня, конечно, не услышат, но я кричу, как будто они тут, рядом со мной:

–  Всё в порядке!

БТ уже подходят к моей хате. Левой рукой я показываю каждой машине четыре пальца, что означает: "четвёртая скорость", правой даю направление движения. Командиры кивают мне головой, мол, понятно, опускаются в башни, и БТ, как стрелы, выпущенные из лука, взревев моторами, вылетают из улицы. В стремительном беге они опережают KB Болховитинова и на моих глазах съедают пространство, отделяющее их от первого немецкого эшелона, который, удаляясь к лесу, не видит за собой погони.

Но вот KB Болховитинова остановился, из его пушки сверкнуло пламя, правофланговый немецкий танк задымился. БТ ворвались в строй немцев, дружно и часто заработали пушками. Вторя им, из леса со стороны КП сверкнула цепочка орудийных вспышек. Из-за выступа леса выплыли KB Васильева и Т-34 Попеля. Переваливаясь, они пошли навстречу немецкой лавине. А я-то боялся, что немецкий строй сомнёт их! Они вышли навстречу, как выходили рыцари, закованные в броню. Немецкие танки им не страшны. На них - неуязвимая советская сталь.

"Сражение началось, все вступили в дело!" - говорю я себе, всем сердцем ощущая высокую торжественность момента, и, взглянув в последний раз на поле боя, скатываюсь с крыши к моему танку.

На бегу командую Гадючке: "Вперёд, четвёртая!"

Танк выносит меня из сада в поле, затягивающееся едким дымом горящих танков.

–  Куда? - спрашивает Никитин.

Оглядываюсь назад. Там, посреди поля, между лесом и селом, пылают разбросанные группами танки. Бой как будто стягивается к середине немецкого эшелона. Если так, значит, наша берёт!

Смотрю вперёд, где километрах в двух зона боя Мазаева. Думаю: "Если ему не удастся сбить второй эшелон немцев, они обрушатся сзади на наши БТ".

–  Направо, к Мазаеву, - командую.

Вот цепочкой дымятся четыре разбитых правофланговых немецких танка, а дальше застыли ещё шесть горящих машин, уставившихся носом к лесу. Возле них ни одного

нашего Т-26. Видно, что внезапность удара во фланг удалась Мазаеву блестяще. Мчимся дальше, дальше! Вот стоит наш горящий танк, а за ним горит немецкий с пушкой, направленной в сторону села. Значит, здесь, на этом месте, немцы заметили фланговую атаку и повернули вспять. Вон очи впереди отстреливаются, стараясь оторваться от наших Т-26.

Всё больше наших подбитых танков. В тыл бредут эки-П11ЖИ, потерявшие машины, мелькают перевязки. Кое-кого несут на руках, некоторых поддерживают под руки. Но ни ни одном лице не видно уныния. "Мы победили!" - светится на лицах танкистов, проходящих мимо нас.

Подъезжаю к группе разбитых немецких танков. За каждым из них стоят по два наших Т-26 и, развернув башни, бьют по отходящим немцам.

–  Почему стоите? - спрашиваю выглянувшего из башни командира.

–  Комбат поставил в засаду на случай контратаки. Ставлю свой танк рядом с его, прикрываюсь разбитой немецкой машиной. Немцы отходят на северо-запад, на Буды. Огонь лёгких Т-26 уже не причиняет им вреда, тогда как немецкие семидесятиыпятимиллиметровки всё ещё вносят опустошение к наши ряды.

Ни Ираном фланге, ч нейтральной полосе, движется К нам Т-26, цедя на буксире другой, подбитый. Пушка подбитого смотрит вниз, его корма чуть дымится. Верно, в нём никого нет.

–  Кажется, это ротный буксирует, - говорит мне сосед, всматриваясь в буксир. - Вот молодец! - восхищается он. - Прямо из-под носа у немцев увёл!

–  Не говори гоп, пока не перескочишь, - тревожно отмечает Никитин, глядя туда же.

Всматриваюсь и я. К медленно ползущему буксиру быстро приближается немецкий танк. Он идёт ему строго в затылок, а за ним вдалеке остановилось несколько немецких машин. Их экипажи, должно быть, следят за крадущимся хищником. Я понимаю его манёвр: прикрываясь подбитым, буксируемым танком, он стремится подойти поближе, чтобы затем, развернувшись в сторону, с хода расстрелять буксирующий танк.