Чтение онлайн

Подтягивание строп всегда применялось парашютистами для управления спуском. Вначале считалось необходимым подтягивать три-четыре стропы. Постепенно выяснилось, что наиболее эффективно подтягивание целой группы строп. Оно создает реактивную силу, позволяющую умелому парашютисту двигаться в стороны со скоростью до двух метров в секунду.

Хорошо освоив управление парашютом, Сторчиенко широко разъяснял технику этого дела молодежи. Будучи тренером команд наших парашютистов, участвовавших во Всесоюзных и международных соревнованиях, он добился замечательных результатов. Вот, например, как выполнялся его учениками один из прыжков на международных соревнованиях в Чехословакии.

По команде Сторчиенко, переданной по радио, пять спортсменов покинули самолет, летящий на высоте 2200 метров и красиво, устойчиво падали, не раскрывая парашютов. Вдруг, к удивлению многочисленных зрителей, два парашютиста стали отдаляться от остальных. Они отходили все дальше, а трое их товарищей падали один за другим, словно связанные невидимым шнуром. Прошло двадцать семь секунд. Среди зрителей послышались возгласы: «Раскрывай! Достаточно!» Но Сторчиенко знал: свободное падение продлится еще три секунды.

Внимание всех присутствовавших на состязаниях было приковано к двум спортсменам, отклонившимся в сторону. И снова всеобщее изумление: эти двое стали стремительно приближаться к остальным. Соединясь, советские парашютисты умело маневрировали стропами, и приближались к центру аэродрома, где против трибун было выложено белое полотнище. Они плавно снижались, то отпуская одни лямки, то подтягивая другие, и так непринужденно коснулись ногами земли, словно соскочили с подножки трамвая. Их безукоризненное, точное приземление вызвало бурные аплодисменты. Спортсменов засыпали букетами цветов, им пожимали руки, им выражали свой восторг множество людей.

Сейчас, вступив в пятое десятилетие существования нашего государства и оценивая пройденный путь, мы можем с гордостью отметить и все то, что сделано у нас в области завоевания воздуха.

Я вспоминаю свой первый полет на маленьком аэроплане «Юнкерс», одинокого парашютиста, опускающегося над Севастопольской бухтой, и думаю о гигантских реактивных самолетах, о многотысячной армии молодых парашютистов, о недавних прыжках спортсменов с высоты более 14000 метров, полетах ракет и запуске искусственных спутников Земли. И я счастлив, что близко знаю многих людей, чей талант и доблестный труд способствовал этим достижениям.

О каких бы проблемах завоевания воздуха и заатмосферного пространства ни шла речь, какие бы ни создавались летательные аппараты, конструкторская мысль, прежде всего, обращается к безопасности тех, кто летает.

Появились особые управляемые парашюты, а также парашюты, уменьшающие перегрузку, которая возникает при прыжках со скоростных машин. Рождение реактивной авиации вызвало необходимость в совершенно новых способах спасения экипажей. При скорости свыше 600 километров в час сопротивление воздуха не позволяет человеку благополучно покинуть самолет обычным путем. Теперь летчика вместе с сиденьем «выстреливает» из кабины катапульта - особый механизм с взрывающимся пиропатроном. Надежность новых конструкций парашютов, безопасность катапультирования требовалось тщательно проверить. Наши испытатели сделали это. У нас есть целая плеяда отважных испытателей: Георгий Иванов, Георгий Жданов, Борис Пятериков, Григорий Богомолов и ряд других парашютистов, людей огромного опыта, беззаветного мужества. Они рискуют собой, чтобы обеспечить безопасность многим.

Но из всех испытателей я особенно высоко ценю и уважаю Василия Григорьевича Романюка, которому недавно за мужество, проявленное при испытании новых парашютов, присвоено звание Героя Советского Союза. Увидев этого невысокого человека с мягкими чертами лица, вы никогда бы не подумали, что он более двух с половиной тысяч раз опускался на землю под куполом парашюта. И почти все его прыжки были экспериментальными, испытательными. Вероятно, не было у нас такого самолета, с которого не прыгал бы Василий Григорьевич. Он проверял действие парашюта на больших и малых высотах, прыгал из любых фигур высшего пилотажа. Ему принадлежат рекордные прыжки из стратосферы. Вместе с несколькими спортсменами он совершил ночной затяжной прыжок с высоты 14382 метра. Чтобы рассказать обо всем, что сделал и делает Василий Григорьевич для советского парашютизма, потребовалось бы написать отдельную книгу.

Что же заставляет Романюка всю жизнь подвергать себя риску? Желание славы? Она у Василия Григорьевича есть давно. А почему прыгает с самолета просто так из любви к спорту прославленный летчик-испытатель Герой Советского Союза, Лауреат Сталинской премии Сергей Николаевич Анохин? Об этих прыжках не пишут газеты, не сообщает радио. Нет, не в стремлении к славе тут дело, а в благородстве человека - крылатого, мужественного, беспредельно любящего свою Родину и свое дело. У поэта это чувство выливается в стихи, а у таких людей, как Анохин и Романюк, - в изумительные полеты и прыжки с парашютом.

Для блага людей

Дымовые шашки, заложенные в лесу, создавали полное впечатление пожара. Лес горит! Летчики кружили, высматривая подходящее место для выброски парашютистов. Вооруженные противопожарными средствами, мы бросились вниз и один за другим опустились на маленькую поляну, чтобы спасать деревья. Но огонь не коснулся их… Это была лишь инсценировка, сделанная для кинофильма о борьбе с лесными пожарами. А в действительности пожары, довольно часто возникающие в лесах, могут нанести серьезный ущерб народному хозяйству. Кто погасит лесной пожар, обнаруженный вдалеке от населенных пунктов? Парашютисты-пожарные. Отлично управляя парашютом, они приземляются на самые небольшие площадки, они знают лесное хозяйство, наиболее эффективные средства борьбы с огнем и умеют вести радиосвязь.

В 1940 году мне пришлось испытывать ультракоротковолновую рацию, предназначенную для парашютистов-пожарных. Рация умещалась в сумке, которая надевалась через плечо. Мне предстояло выяснить, насколько удобно с нею прыгать, определить, как влияет на нее встряска в момент открытия парашюта и приземления.

Пока самолет поднимался и шел над аэродромом, я разговаривал с землей:

–  Готовлюсь к прыжку. Выхожу на плоскость.

Когда парашют был открыт, меня спросили о слышимости.

–  Слышу хорошо, - отвечал я.

Впервые, опускаясь на парашюте, я держал радиосвязь. Несколько моих прыжков показали, что рация работает прекрасно.

Охрана наших лесных богатств тесно связана с именем шестидесятипятилетнего мастера спорта Алексея Александровича Белоусова, который руководил подготовкой парашютистов-пожарных и организовывал их работу. Белоусов начал заниматься парашютным спортом, когда ему было сорок лет. Благодаря систематическим занятиям гимнастикой, плаванием, греблей, лыжами он сохранил здоровье, бодрость и до самого последнего времени прыгал с парашютом. Он ведет большую общественную работу, переписывается с парашютистами многих стран, пишет книги о парашютном спорте и неустанно его пропагандирует.

Обучая парашютистов-пожарных, Белоусов прыгал над лесами Урала, Восточной Сибири, Якутии, Крайнего Севера.

Алексей Александрович получает много писем, журналов и газетных корреспонденции, рассказывающих о том, как парашютисты охраняют леса.

Я недавно просматривал эти интересные материалы.

…Алтай. Около восьми миллионов гектаров занимает здесь лес, запасы древесины исчисляются сотнями миллионов кубометров. Плавно покачиваясь, летит над тайгой самолет. Вдруг летчик-наблюдатель замечает поднимающийся над лесом голубой дымок. Пилот направляет туда машину. Почти на самой вершине горы Сок-Ярык горит кедрач. И вот парашютисты-пожарные прыгают на небольшую площадку соседней горы, с трудом спускаются по каменистым уступам, преодолевают непролазный бурелом, взбираются по склону Сок-Ярыка и гасят пожар.