Чтение онлайн

По неопытности Старицин поторопился. Пролетев не более 50 метров, он открыл парашют, и я увидел, как белый купол вплотную приблизился к висящему под нами гайдропу.

–  Скользи! Подтягивай стропы!
– крикнул я. Гондола вот-вот могла нагнать парашют.

Замешкайся, опоздай Старицин, и произошла бы беда. Но Игорь отважно встретил опасность. Как заправский парашютист, подтянул он часть строп и тотчас отошел от гайдропа. Гондола пронеслась мимо.

Обо всем этом Новодережкин короткими фразами сообщал в обсерваторию. Поразительный радиорепортаж!

После прыжка Старицина скорость спуска уменьшилась до 8 метров - большая, но не столь уж опасная скорость. Однако она снова стала нарастать. Под нашими ногами лежал большой свернутый брезент, предназначенный для упаковки оболочки. Он весил семьдесят килограммов. Мы безуспешно пытались вытащить его. До земли оставалось около двухсот метров. Нырнув в облака и, миновав их, мы увидели, что быстро опускаемся на лес… Верхушки деревьев рядом! Удар, треск сучьев и вдруг со дна гондолы вверх ушел ствол высокой осины. Затем наступила тишина. Гондола (хорошо, что только она!) нанизалась на верхушку дерева, словно шашлык на вертел. Едва я успел перевести дыхание, как Аркадий поднес ко рту микрофон:

–  Я - ВР101, я - ВР101! Как слышите меня? Прием.

Прошло несколько минут и откуда-то раздалось:

–  Аркадий! Аркадий!

Из чащи появился наш парашютист. Мы спустились к нему по гайдропу, и Игорь рассказал, что, когда мы обогнали его, он увидел на оболочке рядом с разрывной щелью большое отверстие. Потом субстратостат исчез в облаках, и до Игоря донесся такой сильный шум, что он подумал: «Не в последний ли раз приземлился я с Аркадием». Игорь повис на сосне и, освобождаясь от парашюта, услышал, как Новодережкин вызывает по радио обсерваторию.

Мы уселись рядом, достали из сумки с продуктами бутылку вина, которая, побывав в стратосфере, сохранила приятную прохладу, и поздравили друг друга с избавлением от грозившей нам опасности. Наблюдая за моими товарищами, я ясно видел, что случившееся не поколеблет их привязанности к воздухоплаванию. Еще бы! Слишком оно романтично и увлекательно, чтобы к нему охладели люди, по-настоящему любящие спорт, путешествия и приключения.

Игорь уже начал было напевать «губы, как кровь», а Аркадий, показывая на пронзенную осиной гондолу, не без остроумия заметил: «упаду ли я стрелой пронзенный», как позади нас послышались чьи-то шаги. Обернувшись, мы увидели какого-то человека в кожаной куртке и сапогах. Он удивленно глядел на нас, на гондолу и покачивающуюся над деревьями оболочку. Это был лесник, привлеченный далеко разнесшимся шумом падения субстратостата.

Коротко пояснив случившееся, мы уточнили свое местонахождение и осведомились, куда обратиться за помощью. Лесник сказал, что нам может помочь расположенная поблизости войсковая часть. Его прервал громкий треск: не выдержав сильного раскачивания, обломилась верхушка осины. Гондола скользнула вниз и повисла в двух метрах от земли. Вот и хорошо! Аркадий забрался в нее и сообщил в обсерваторию наши координаты. Ему отвечали, что на место аварии немедленно выезжает комиссия.

–  Кто со мною пойдет в воинскую часть?
– спросил лесник.

–  Иди ты, Игорь, - решил я.

Оставшись вдвоем, мы с Новодережкиным коротали время за беседой. Аркадий рассказал мне подробности полета, незадолго до этого выполненного им вместе с Семеном Гайгеровым и Сергеем Семиным - молодым пилотом нашего отряда. Тридцать пять часов пробыли они в воздухе и опустились в прикаспийской степи, не сумев из-за отсутствия балласта долететь до видневшегося впереди населенного пункта. Но населенный пункт, пока они складывали оболочку, бесследно исчез. Это был мираж!

Аэронавты, растянув антенну, пытались связаться с городом Гурьевым. Семин слышал, как Гурьевская радиостанция переговаривалась с пароходами, самолетами. На его сигналы ответа не последовало: сдало питание передатчика.

Любопытными деталями был насыщен рассказ Аркадия. Ночь, проведенная в безлюдной степи. Кабаньи и волчьи следы вокруг места посадки. Надпись, оставленная на оболочке: «Здесь 26 сентября 1951 года опустился аэростат. Экипаж ушел на поиски населенного пункта на север». Встреча с колхозниками-казахами. Экспедиция, снаряженная на верблюдах, для вывозки аэростата и в довершение всех приключений - еще одна полная неожиданность. Из-за сильного ветра море вышло из берегов и, разлившись на много километров, затопило аэростат. Гондола едва виднелась вдали над водой!

На сушу удалось вынести радиостанцию, парашюты и теплую одежду. Гондолу крепко присосало ко дну. Пакет с оболочкой, наполнясь водой, стал настолько тяжелым, что его невозможно было стронуть с места. Лишь на следующий день, когда на помощь пришло больше людей, аэростат вырвали из водяного плена.

Вспоминая все это, Новодережкин, сам того не замечая, увлекся, глаза его блестели. И мне подумалось, что ему могли бы позавидовать многие молодые люди, знающие слова «полет», «мираж», «аэростат» только по книгам.

Издалека донесся шум мотора. По лесу к нам двигался большой танк. На нем стояли солдаты и какие-то штатские. Ба! Знакомые все лица! Тут были заместитель директора обсерватории Пинус, доктор Перескоков, Масенкис и Карамышев. Танк расчистил площадку, достаточную для складывания материальной части. Под натиском могучей стальной машины многолетние деревья валились, как колышки. Мы вскрыли разрывное, освободили оболочку от остатка газа, тщательно осмотрели ее и выяснили причину разрыва материи. Причина оказалась легко устранимой.

Неделю спустя субстратостат отремонтировали, и я с Зиновеевым и Старициным поднялся для испытания оболочки в воздухе. Пробыв на высоте 12000 метров три часа, мы убедились в том, что ремонт сделан надежно и неприятностей, подобных пережитым нами, больше не случится.

Зрелость

Июньским днем 1948 года я глядел на одетую в красочный летний наряд землю из окошка транспортного высотного самолета, который мчал меня вместе с группой парашютистов в район Саратова. Там, над широкой приволжской степью, нам предстояло совершить рекордный ночной групповой прыжок.

Всю прошлую зиму нас готовил к побитию рекорда тренер-командир парашютного отряда Центрального аэроклуба, мастер спорта летчик Глеб Освальд. Мы систематически летали на большую высоту, выполняли дневные и ночные прыжки с самолета, тренировались в термобарокамере, в которой искусственно создаются низкое давление и свирепый холод стратосферы. Наша подготовка закончилась двухнедельным отдыхом в санатории под специальным врачебным наблюдением.

Мои спутники, удобно разместясь в креслах, глядели на открывавшийся внизу пейзаж и весело переговаривались. Какие все они замечательные спортсмены! Начав свой путь в авиации укладчиком парашютов, Владимир Кривой стал опытным летчиком-испытателем, известным парашютистом. Примерно такая же авиационная биография бывшего моториста и укладчика парашютов Сергея Коробова. Отважному парашютисту и летчику, командиру корабля Владимиру Доросеву доверялись рейсы особой важности. Прославленная рекордсменка инженер Елена Владимирская - обладательница выдающихся рекордов - в то время была единственной женщиной, совершившей ночной прыжок с высоты 6680 метров.