Чтение онлайн

– Вовка, пошли вблизи посмотрим.

– Вы куда?
– хотел остановить нас дядя Сережа, но мы успели выскочить, крикнув ему, что приедем сами, с родителями.

Я пробрался сквозь толпу к папе и с ходу спросил:

– Пап, это королевские?

– Королевские, королевские...
– рассеянно ответил он, продолжая фотографировать.

– А зачем они здесь?

– Зачем ты здесь - вот вопрос. А кареты здесь затем, что повезут нового посла представляться королеве.

– Разве новые послы обязательно ей представляются в карете?

Папа не успел мне ответить, занятый непривычным для него делом.

Ответил мне, похохатывая, дядя Глеб:

– Именно так и бывает. Приедет новый посол, позвонит в Букингемский дворец, чтобы ему карету покрасивее прислали, и прямым ходом к королеве: "Давайте знакомиться, ваше величество, теперь нам вместе работать, будем в гости друг к другу ходить на чаек".

– Да ну...
– обиженно протянул я и хотел было удалиться. Но он поймал меня за локоть:

– Погоди, погоди, ишь ты какой важный, уж и пошутить нельзя. Чувство юмора, сэр Витька, нельзя терять ни в какой обстановке, даже в присутствии персональных королевских лошадей. А ты сразу надулся.

– Ничего я не надулся...

– А не надулся, так слушай. И ты, сэр Вовка, тоже. В любом государстве это обязательная процедура - послу вскоре после приезда представиться главе государства и вручить ему верительные грамоты. В Англии глава государства - королева Елизавета Вторая, вот ей наш посол и поедет вручать свои верительные грамоты. По дворцовому протоколу послы прибывают в посланных за ними и их ближайшими помощниками королевских каретах.

Грамоты в моем представлении были свернутой в трубку бумагой, перевязанной шнурком, на концах которого болтается сургучная печать. Дядя Глеб подтвердил, что в прошлом веке грамоты именно так и выглядели, а ныне это просто кожаная папка, содержащая скрепленное государственной печатью - она оттискивается особой несмываемой краской - подтверждение, что вручающий ее человек назначен представлять свою страну.

– Дядя Глеб, а вы же говорили, что королева царствует, а не управляет, управляет страной премьер-министр. Почему же тогда посол везет свою грамоту ей, а не премьер-министру?

– Ты, сэр, хочешь королеву совсем безработной сделать, а она, между прочим, как тебе известно, немалую зарплату получает под названием "цивильный лист". А грамоту она передаст министру иностранных дел и забудет о ней. Посол в дальнейшем будет иметь дело именно с министром или в особых случаях с премьером, а королеву будет встречать раз или два в год на больших приемах да в театре.

– Непонятно, зачем тогда англичанам короли, которым надо платить по стольку денег.

– Традиции, сэр, традиции, у англичан это святое дело.

Люди вокруг нас почему-то дружно обернулись к крыльцу тринадцатого дома и заулыбались. Мы тоже последовали их примеру и увидели на крыльце человека во фраке, цилиндре и полосатых брюках. Чувствовалось, что ему не по себе в таком наряде.

– Ого, - весело сказал дядя Глеб, - да ведь это Аркадий Андреевич!

Аркадий Андреевич, будто артист в театре, приподнял свой черный цилиндр и слегка поклонился зрителям. Раздался смех и аплодисменты.

– Это кто?
– спросил я.

– Один из советников посольства.

– Они что, послу советуют?

– Точно. А иначе откуда бы такое название? Вернее звание. Советник - третье по старшинству звание после посла и советника-посланника. Затем идут секретари - первые, вторые и третьи. А в самом низу атташе. Причем "атташе" может быть звание, самое младшее, как я уже сказал, а может быть должность, и тогда первый секретарь может выполнять обязанности атташе, скажем, по печати. А военный атташе тот вообще генерал. Уразумел, сэр?

– Уразумел.

Тут я услыхал папин зов:

– Виктор! Быстро сюда!

Он в этот момент разговаривал со спустившимся вниз Аркадием Андреевичем. Подойдя, я сразу сообразил, что становлюсь жертвой очередной папиной фотографической "задумки".

Аркадий Андреевич, зачем-то оглянувшись на дверь посольства, снял цилиндр, протянул его папе и попросил:

– Только чтоб мгновенно.

Папа нахлобучил цилиндр на мою голову, насадил мне на нос чьи-то очки - из-за слишком длинных дужек они сразу съехали на самый кончик, - поставил меня так, чтобы кареты оказались за моей спиной, и нащелкал не меньше десяти кадров.

На крыльце появилось еще несколько человек в таких же нарядах, как Аркадий Андреевич. Он снял с меня цилиндр и водрузил на себя.

Вся группа во фраках, разделившись, влезла по откидным ступеням в кареты. Папа схватил меня за руку и потащил за собой. Без всяких объяснений посадил меня в свою машину и рванул с места, как гонщик. Я-то думал, он боится опоздать домой к обеду, чтобы мама не сердилась, но мы приехали не на Холланд-парк, а к королевскому Букингемскому дворцу.

Торопился он не зря. Мы встретили кареты с послом и прочими у самого въезда во дворец на широкой аллее с красноватым асфальтом, которая вела через Сент-Джеймский парк от Трафальгарской площади прямо к воротам Букингемского дворца. Кареты двигались уже не сами по себе, а в сопровождении отряда конных гвардейцев. Папа, велев мне стоять на одном месте, чтоб не потеряться, бегал с аппаратом туда-сюда и наснимал целую пленку.

Домой я в этот день попал с трехчасовым опозданием. Папа, высадив меня, без обеда укатил обратно в посольство. Когда я рассказал маме, по какой причине я так запоздал, она очень расстроилась, что папа не догадался быстренько съездить за ней, чтобы и она тоже увидела редкое зрелище.

Когда через несколько дней папа показал мою фотографию - там, где я в цилиндре и очках, - мама долго ее разглядывала, смеясь и повторяя:

– Сущий мистер Пиквик, ну просто вылитый Пиквик...

Этот снимок папа увеличил, вставил в рамку и прикрепил к стене в столовой. Приходившие к нам обязательно обращали внимание на мой портрет и говорили, что папа вполне мог бы стать профессиональным фотографом.

13. В АНГЛИИ ЕСТЬ ФАШИСТЫ!

Едва переступив порог дома после школы, я услыхал в столовой папин голос:

– Ах, мерзавцы! Вот ведь мерзавцы!

– Что случилось?
– спросил я у мамы.

– По телевизору только что сообщили, что какие-то негодяи пытались взорвать могилу Карла Маркса на Хайгейтском кладбище.

Папа рассказал, что фашисты подложили взрывчатку под бронзовую часть памятника, но совсем уничтожить его не смогли, только повредили.

– Фашисты?!
– переспросил я.
– Папа, откуда в Англии фашисты? Они были в Германии и в Италии, их разбили в 1945 году, а главных фашистов судили и казнили в Нюрнберге.

– Да, Витя, главных фашистов судили. И все-таки их еще хватает на белим свете, в том числе и в доброй старой Англии. Те, кто надругались над могилой Маркса - и заметь, не впервые, - не считают нужным скрывать свое мировоззрение. На постаменте масляной краской намалеваны свастики - вместо подписи, так сказать. Ах, какие мерзавцы!
– снова воскликнул он и закончил: - Вот что, давайте съездим на Хайгейтское кладбище, посмотрим.

– Пап, - попросил я, - а можно, я Вовку позову?

– Зови, - ответил папа.