Записки времени
Шрифт:
Но это всё были спокойные тихие времена перед бурей под названием Вера.
Эта женщина была немного моложе мамы, но выглядела… гораздо старше, скажем так.
Приехала она из деревни, поэтому свой уникальный колорит с нотками колхоза и навоза прихватила с собой. Чтобы вы понимали, одним летом у нас даже цыплята живые жили в коробке на кухне под ее столом, штук 15 их пищало, наверное. И ладно вначале, но потом они уже подросли и пытались выпорхнуть своими недокрылышками из этого бумажного квадратного заточения. А кухня общая, между прочим. И мы там тоже еду готовим, посуду моем и иногда кушаем.
С этой кухней много трэшовых историй связано.
Во-первых, для полноты картинки, скажу, как выглядело это коммунальное безумие. Помещение одно, а хозяина два. Соответственно, у всех своё отдельное добро: холодильника 2 штуки, столы обеденные 2 штуки, полки у всех свои, плита одна, но поделена пополам.
Второе, убираемся мы только на своих территориях, ванная и туалет не в счет, тут все старались, как могли. А вот на кухне, из-за чистоплотности моей мамы и полной противоположности по соседству, на полу в какой-то момент стала просматриваться четкая грань наших отдельных миров, как инь и янь. Хотя, с другой стороны, удобно, не посягнёшь.
Третье, Вера отличалась умением выводить нас из душевного психического равновесия в секунды. Это я сейчас понимаю что, кому и для чего, но об этом позже. На том этапе моей детской жизни это были суровые испытания для психики.
Помню, один раз сижу я на кухне, что-то доедаю, а мама в комнату ушла. Заходит на кухню Вера, она еще любила по квартире в нижнем белье расхаживать, тоже отдельный вид каторги для глаз. Ну так вот, открывает она холодильник, копошится что-то и громко так, театрально говорит:
– Вот, опять у меня Римка картошку украла.
А у меня в тот момент детство кончилось. Мне 4 года, сижу и понимаю, что сейчас маму посадят за эти дурацкие овощи, а мне тут одной с этой Верой придется вывозить весь быт, пока маму не выпустят.
Конечно, ничего мама у нее не брала, и я это прекрасно знала, но поиграть на наших нервах – это было первостепенным правилом нашей великолепной соседки.
Помню, как мы с мамой вдвоём забегали в комнату, падали на диван и навзрыд рыдали от каких-то очередных колких замечаний этой Веры.
Конечно, мама мечтала оттуда уехать. Мы во сне и наяву отпускали молитвы в небо с просьбой великого чуда и невероятного волшебства.
Собственно, оно и произошло. Когда на горизонте появился достойный кавалер, мамины пятки сверкали наравне с чемоданами и моими пожитками.
Хэппи-энд.
Вера идеально исполнила свою роль в этом театре трэша и сюрреализма. Несколько лет она лепила из моей мамы настоящего полководца своей жизни. Там такой стержень пророс, любой вековой баобаб позавидует. Как до сих пор говорит мама:
– Благодаря Вере я научилась очень тщательно подбирать каждое слово, потому что любой промах рикошетил в меня, точнее, против меня в тысячекратном размере.
Только вот имя мы теперь это слышать спокойно уже не можем, потряхивает с той же силой, как и 30 лет назад…
Пазл постепенно складывается чётко выраженными нитями событий, сплетаясь в одну плотную косичку. Но не спеши делать выводы, не всегда мы видим всю картину происходящего. Очень часто нас сопровождают те, кого мы не можем наблюдать взглядом, но мы можем почувствовать, они рядом…
Москва, те же дни, параллельная реальность
А маленький волчонок спокойно и непринужденно лежал возле ножки стола и догладывал очередную ментальную косточку своих размышлений.
Тишину нарушало только тихое и весьма милое чавканье девочки, которая сидела за столом и уплетала какой-то странного вида суп.
«Как же с ней хорошо и уютно, – подумал он, – и как хорошо, что мы всегда вместе».
«Не спеши радоваться, —подумала пролетающая мимо муха, – она идёт!».
И тут волчонок почувствовал резкий запах нависшего грозовой тучей напряжения.
На кухню зашла эта странная женщина, от нее у девочки всегда сжимались колени, в миг ребенок становился одной тонкой струной, натянутой только на одну частоту, в ожидании и оглушающе безмолвном терпении.
«Как жаль, что она меня не замечает, ей не было бы так страшно сейчас», – подумал маленький волчонок.
«Всему своё время», – подумала муха.
В этот момент женщина открыла холодильник и очень наигранно произнесла фразу, от которой у девочки задрожали ресницы, волосы на голове затанцевали похоронный марш, а пальчики на руках стали непроизвольно сжиматься в кулачки.
Энергетика резко поменялась, и волчонок увидел, как что-то детское, радужное и невинное вылетело навсегда в окно.
Он и сам почувствовал, как остро прорезаются его клыки, что-то звериное стало возрастать и закипать внутри него. Верхняя губа немного приподнялась вверх в грозном оскале, и только одна мысль засверкала красной лампочкой в голове:
– Я никогда не дам тебя в обиду, моя девочка!..
Главное тотемное животное, которое даётся на воплощение, приходит из Рода и сопровождает тебя всю жизнь. И хорошо с ним познакомиться еще в детстве, так гораздо спокойнее было бы.
Но в наших традициях подобные знания не передаются по поколениям, хотя не везде.
Но, опять же, всему своё время!
Кстати, будут и другие тотемы…
Когда я погружала своих детей, то мы явно увидели, что главный тотем растёт вместе с человеком. У ребёнка тотемное животное того же возраста, соотносительно с детскими взглядами и повадками. И все переживания и трансформации они проходят вместе.
Древний Египет, гробница фараона
Продолжаю осматривать своё новое пристанище. Каменный бассейн, посередине большое ложе, на котором лежит моё физическое тело. Я так привык быть в теле человека, быть всемогущим правителем с огромным количеством слуг и воинов, что сейчас бесконечно сложно осознавать себя просто сгустком энергии, ветерком с вибрацией, который даже песчинку сдвинуть не может, или только ее и может. Ну, в общем, не суть.
Тут так необычайно одиноко сейчас, некому приказать, не у кого спросить, я только сам с собой. Один. И меня даже толком-то и нет, я дух того, кто лежит сейчас в центре этого пространства. Меня тянет к нему обратно, к моему телу. Просто по привычке. Не могу ещё отпустить.