Чтение онлайн

— Прошу вас, садитесь, — предложил он гостю. Впрочем, гость обошелся бы и без приглашения — этот человек, по всей видимости, четко знал, что ему нужно делать. Такому палец в рот не клади... Он посмотрел на Майера в упор — гость почему-то сразу вызвал у него неприязнь. — Я немного позабыл суть вашего дела... — Он окинул взглядом папки, лежащие на столе. — Буду очень признателен, если вы напомните мне, что к чему.

Гость вальяжно закинул ногу на ногу, облокотился на спинку стула и начал вещать. История тривиальная: жена узнала о том, что у него есть любовница, ушла из дома и собралась подавать на развод. Отважная, надо сказать, женщина — далеко не всякая решит разорвать отношения с мужем после семи лет брака. Тем более, по такому поводу... Обычно женщины ограничиваются мщением — своей изменой, потрошением мужниной банковской карточки, покупкой драгоценностей. А эта действовала напрямик — похвально, но глупо. Хотя... кто он такой, чтобы ее осуждать... Между прочим, этот Ричи Майер наверняка заслуживает большего осуждения, чем она. Слишком уж самовлюбленный тип. А, кстати, какого черта ему понадобилось следить за женой, если та собралась разводиться? Это, конечно, не его дело, но...

— Простите, — перебил он все еще вещавшего гостя. — Это, конечно, не мое дело, но позвольте узнать, зачем вам нужно следить за женой, если, по вашим словам, она все равно собирается подавать на развод?

— Вам, наверное, это покажется глупым... — ухмыльнулся гость. — Но на то есть две причины. Первая — я не хочу, чтобы у нее появился любовник. Инстинкт собственника, понимаете? — Майер попытался нырнуть взглядом в его глаза, словно ища в них поддержки, но наткнулся лишь на взгляд холодного слушателя. — Сам не знаю, откуда вдруг он у меня взялся... Я имею в виду инстинкт. Но, насколько мне известно, он присущ всем существам мужского пола, — гордо подчеркнул Майер свою половую принадлежность. — И потом... я все еще люблю свою жену. Может быть, она одумается и вернется... Поэтому я должен знать в лицо ее ухажеров — так будет проще. Вторая причина — любовница. Если у жены есть доказательства моей измены — фотографии или что-нибудь в этом духе, я должен нанести контрудар. Понимаете? Не хочется выкладывать уйму денег за какую-то моральную компенсацию... Ну вы же знаете наш суд — что тут говорить... Развод — дело, требующее щепетильности и точности.

— Понятно... — Да... Мало того что этот тип изменил своей жене, так он еще хочет опорочить ее на суде. Ох, не зря этот Майер-Мейер не понравился ему с самого начала... Однако у него интересное представление о любви. Хорошо, если жена вернется, а если нет — призовем ее на суде к ответу... Внутренне его передернуло. Отвратительно, что его клиент оказался таким дельцом в любовных отношениях... Хотя сейчас таких предпринимателей на любовном фронте — пруд пруди... Дельцы... Он даже не сомневался в том, что этот Ричи имеет неплохое имя в сфере бизнеса... Впрочем, его работа, может быть, получше моей, — мелькнуло у него в голове. Пора завязывать — сколько он уже собирается. Пусть это дело будет последним — почему бы и нет... Правда, внутренний голос подсказывал ему, что оно будет и самым неприятным. Таким же, как его заказчик... — Понятно... Еще один вопрос: вас интересуют только любовники, точнее, поклонники, — поправился он, — или, помимо этого, вы хотите знать, как ваша жена проводит время?

— И то, и другое, — лаконично ответил Ричи и поднялся со стула. — Вам нужно оставить задаток?

— Да. Остальное по получении клиентом — то есть вами — информации... Оставьте свой телефон, я позвоню, как только что-то узнаю.

Майер кивнул и вытащил из кармана визитницу.

— Пожалуйста. — Он положил визитку на стол и, попрощавшись, вышел из кабинета.

Собачья работа... Он распахнул дело Ричи Майера и вытащил фотографию его жены... Элеонора Майер, в девичестве Блумин. Похожа на монахиню... Нет, на школьную учительницу... Или на английскую даму конца девятнадцатого века. Засушенная фиалка в школьном учебнике — наверное, это ближе всего к истине. Вроде, не страшненькая, даже симпатичная... Такое ощущение, что когда-то давным-давно она сняла с себя свою красоту и положила глубоко, на самое дно большого чемодана под названием душа... Кто знает, может, Ричи Майер-Мейер сыграл в этом не последнюю роль?

— Ты думаешь, сейчас самое время для покупки одежды? — с сомнением в голосе спросила Леа.

— Даже не сомневайся! — уверенно заявила Пэтти. — Я знаю отличный торговый центр возле Паблиш-сквер. «Именно то».

— Что, так и называется? — улыбнулась Леа.

— Да, — подтвердила Пэтти, — и это — именно то, что тебе сейчас нужно.

— Тебе виднее, — ехидно заметила Леа. Кажется, ее подруга нашла себя в роли спасателя утопающих. Теперь, когда вся ее энергия переключилась со страданий по Брассу на поддержку подруги, Пэтти явно чувствовала себя намного лучше. Она стала гораздо веселее и подвижнее — и куда только подевалась страдалица, все свое время посвящавшая жалобам на Брасса и его стройную жену? Леа это радовало. Правда, иногда забота Пэтти била через край, но с этим Леа готова была смириться...

— Отлично. Значит, едем за одеждой... Выберешь то, что тебе нравится. А я прослежу, чтобы ты не обзавелась очередной партией учительских блузок... — назидательно произнесла Пэтти. — И не грызи ногти, Леа! Что с тобой? С каких это пор ты начала впадать в детство?

В последнее время у Леа действительно появились дурные привычки — она начала грызть ногти и рвать бумагу — всю, что попадалась ей под руку. Обертки от конфет, листочки из записных книжек, списки, составленные Пэтти для похода по магазинам, разнообразные квитанции — все это безжалостно раздиралось на мелкие кусочки. Причем, когда Пэтти интересовалась у подруги, где очередной свежесоставленный список, Леа лишь невинно хлопала глазами — она не всегда замечала, что вытворяют ее беспокойные руки. В конце концов Пэтти начала прятать от нее бумагу и без конца напоминать о том, что грызть ногти — привычка вредная и в двадцатисемилетнем возрасте несколько странная. Однако все усилия Пэтти пропадали даром — руки Леа чудесным образом находили бумагу, а зубы — ногти. Точнее, то, что осталось от ногтей...

«Именно то» оказался огромным торговым центром, вмещающим в себя все, что нужно. Причем для самого придирчивого вкуса. На первом этаже, среди больших кадок с живыми пальмами и кафельно-голубых фонтанов, располагались павильончики с косметикой, парфюмерией и самыми разнообразными принадлежностями для душа, ванной и сауны. Здесь же находилось и несколько салонов красоты, в которых спешащие женщины могли сделать прическу и поправить макияж. На втором, вперемежку с кафе и маленькими ресторанчиками, размещались бутики с одеждой и обувью. На третьем — товары для детей, цветочные магазинчики и «восточные» лавочки со звенящими ветерками, яшмовыми черепахами, благовониями и прочими приятными безделушками.

Леа так давно не бывала в крупных центрах, что моментально растерялась. Голова кружилась от такого обилия вещей, людей и ярких цветов. Она смотрела по сторонам и не могла понять, куда же ей стоит отправиться прежде всего: в товары для душа или в павильон с косметикой. Брать инициативу в свои руки пришлось Пэтти, которая знала наизусть каждый уголок «Именно того», поскольку первое время после развода с Брассом спасала себя тем, что блуждала по этому центру, делая массу нужных и ненужных покупок.

Через несколько минут подруги поднялись на второй этаж и вошли в «Сан-Марино» — один из бутиков, торгующих одеждой.

— Вначале — одежда, — со знанием дела заявила Пэтти. — Косметику выберешь потом... — Она обошла подругу со всех сторон и удовлетворенно покачала головой. — Ты — худенькая, — с завистью сказала она, — можешь выбирать одежду по своему вкусу, а не по размеру, который тебе подойдет. Как же я тебе завидую, Леа! Белой, разумеется, завистью, — улыбнувшись, поправилась она.

— Не говори ерунды, Пэтти. Ты выглядишь замечательно, и то, что ты носишь, очень тебе идет...

— Ты мне льстишь. Одежда, которая мне нравится, трещит на мне по швам. А то, что я вынуждена носить — какие-то мешковатые балахоны... Если так пойдет дальше, я буду вынуждена шить себе вещи у личного портного, потому что нигде не смогу найти одежду своего размера... — Пэтти грустно опустила глаза, и Леа пожалела, что вовремя не закрыла эту тему. — Если бы кто-нибудь связал меня по рукам и ногам, чтобы я не смогла добраться до сладкого... Заставил бы меня заниматься в тренажерном зале... — мечтательно протянула Пэтти. — Тогда я могла бы сбросить вес...

— Над тобой придется стоять с кнутом, — засмеялась Леа, — правда, без пряника... Но если подумать, идея не такая уж и бредовая. У меня даже появились кое-какие соображения на этот счет... — Она задумчиво посмотрела сквозь Пэтти.

— Нет уж, Леа, — прервала ее раздумья подруга. — Давай сначала купим все, что нужно, а уж потом ты поделишься со мной своими соображениями.

Леа осталось только молча кивнуть головой и проследовать за настойчивой Пэтти. Подруга все равно не успокоится, пока все покупки не будут сделаны.