Чтение онлайн

Я знаю, что она достаточно сильна, чтобы пройти через это. Она должна быть такой. Но это будет самая большая битва в ее жизни. Ей просто нужно держаться, пережить худшее, чтобы мы могли дожить до лучших дней в нашей жизни.

Я подъезжаю к лечебному центру, тяжело вздыхая, в ужасе от того, с чем мне предстоит столкнуться. Иногда с ней все в порядке. Обычно это дни отдыха между приемами, но иногда я вижу боль в ее глазах и знаю, что она умирает внутри, безмолвно крича мне, чтобы я забрал ее из этого места.

Она ни разу не сказала мне, как сильно страдает. Она пытается защитить меня от этого, не хочет, чтобы я страдал из-за нее, но сейчас ей следовало бы знать лучше. Я вижу ее насквозь. Эти ослепительные зеленые глаза - словно окно прямо в ее душу, и когда наши взгляды переплетаются, я прекрасно ее понимаю.

Отчаянно желая залезть туда и посмотреть, как у нее дела, я набиваю карманы закусками, а затем бросаю взгляд на пол со стороны пассажирского сиденья, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я собираюсь отнести ее подарок в ее комнату, не будучи выгнанным. Я всегда мог бы пролезть к ней через окно, но тогда мне придется перелезать через высокие заборы, а таскать это с собой превратится в рутинную работу.

— Черт, — бормочу я, понимая, что мне придется запихнуть это под рубашку.

Залезая на заднее сиденье, я хватаю свою куртку и натягиваю ее, прежде чем застегнуть молнию, добавляя себе немного дополнительной подкладки, чтобы скрыть подарок Зои, и чертовски надеясь, что меня не схватят до того, как я смогу вручить это ей. Она будет так взволнована. Она всегда умоляла своих родителей сделать это, но, к счастью для нее, прямо сейчас они точно не могут сказать "нет".

Наклоняясь, я беру ее подарок и кладу себе на колени, прежде чем убедиться, что у меня есть телефон и ключи. Затем я беру единственный тюльпан с приборной панели, прежде чем спрятать ее подарок под рубашку, и решаю, что этого будет достаточно.

Я быстро выхожу из машины и спешу через стоянку, зная, что в какой-то момент удача обязательно покинет меня. Затем, почти в поту, я регистрируюсь на стойке регистрации, чертовски надеясь, что все останется тихо. После странного взгляда медсестры за стойкой я бегу по коридору, чтобы добраться до палаты Зои.

Врываюсь в ее дверь мгновением позже, глупая ухмылка растягивается на моем лице, когда я замечаю, что она сидит в кровати с открытым ноутбуком и деловито печатает. Я не могу не заметить, как сильно она похудела, или темные круги под ее прекрасными глазами, но я бы никогда не стал указывать на это.

В ту секунду, когда Зои поднимает взгляд и рассматривает меня, ее взгляд сужается.

— Ты чертовски подозрительно выглядишь, Ной Райан, — говорит она мне, в ее тоне слышится подозрение. — Выкладывай. Что ты скрываешь?

— Ничего, — медленно говорю я, закрывая за собой дверь пинком и крадучись пересекая ее комнату.

Она наблюдает за мной, как убийца, не сводя глаз со своей метки.

— У тебя безумно оттопырены карманы, и ты носишь куртку, которую кладешь на заднее сиденье своей машины и которой никогда не пользуешься. К тому же, что бы ты там ни прятал, это заставляет тебя выглядеть так, будто ты слишком усердно занимался в спортзале и у тебя внезапно выросли грудные мышцы смехотворного размера. Или у тебя неудачная пластика груди, и если это так, тебе следует потребовать свои деньги обратно.

— Хa-Ха, — говорю я, закатывая глаза, когда она закрывает свой ноутбук, предлагая мне свое безраздельное внимание. — Я рад видеть, что химиотерапия не выжгла этот сарказм из твоего организма.

— Отличные новости, не так ли? — говорит она, ее взгляд с глубоким любопытством возвращается к моему торсу, но когда я не иду показывать ей, она теряет терпение. — Просто отдай это мне уже. Ты меня убиваешь. Ты же знаешь, я не выношу сюрпризов.

Я смеюсь и обхожу ее кровать, прежде чем опереться задницей о бортик.

— Ты должна знать, что если ты оставишь это здесь, у нас определенно будут проблемы, — предупреждаю я ее, прежде чем протянуть ей тюльпан, зажав его в пальцах, что я начал делать каждый божий день, пока ее комната не заполнилась ими. — Но я не смог устоять.

Ее брови хмурятся, ее взгляд возвращается к моему, когда она держит тюльпан у себя на коленях, и с этими словами я ослабляю хватку на куртке и расстегиваю вырез рубашки, прежде чем заглянуть вниз и увидеть большие глаза, смотрящие на меня в ответ.

— Давай, — говорю я, и широкая улыбка растягивается на моем лице, когда новенький котенок Зои взбирается прямо мне на грудь и высовывает голову из выреза.

Зои ахает, ее глаза расширяются, когда ее котенок смотрит на нее в ответ, и они встречаются взглядами друг с другом. В ту же секунду, как они это делают, планеты словно выстраиваются в ряд, и котенок выпрыгивает прямо из-под моей рубашки и карабкается по кровати, не останавливаясь, пока не оказывается мурлыкающим на коленях Зои.

— Срань господня, — выдыхает Зои, подхватывая крошечное создание на руки, слезы наворачиваются на ее прекрасные зеленые глаза. — Как ты узнал? Я всегда хотела рэгдолла (порода кошек).

— Зо, — смеюсь я, пристально глядя на нее. — Я знаю о тебе все, что только можно. Я был там по меньшей мере в десяти различных случаях, когда ты умоляла своих родителей об этом, а потом имела дело с последствиями, когда они говорили «нет».

Она улыбается, прекрасно понимая, о чем я говорю, но улыбка быстро исчезает, когда она снова переводит взгляд на котенка.

— Спасибо, — говорит она. — Я люблю его, но ... Может быть, мои родители были правы, сказав "нет". Что, если я не ... Ну, ты знаешь, кто будет...

— Я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом, — говорю я ей. — Я уже обсудил это с твоими родителями и поговорил с Хейзел. Она говорит, что если это случится, а это большое если, потому что этого не произойдет, тогда она позаботится о нем.

— Правда? — спрашивает она, широко раскрыв глаза. — Я действительно стану мамой котенка?

— Да, Зо. Ты мамочка котенка.

Сияющее возбуждение, которое светится в ее глазах, - лучшее, что я когда-либо видел, и, обняв котенка, она наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим в жадном поцелуе, и я, не колеблясь, целую ее в ответ. Только ее глаза расширяются, и она быстро отстраняется.

— О, черт. Я не должна целовать тебя, — она паникует, ее рука поднимается и вытирает мои губы, но я качаю головой, опуская ее руку.

— Ты действительно думаешь, что небольшая химиотерапия помешает мне поцеловать мою девушку? — Спрашиваю я, притягивая ее обратно и давая ей именно то, чего она хотела. К черту химиотерапию. Если меня от этого затошнит, я справлюсь с этим, но ничто не помешает мне показать моей девочке, как сильно я ее люблю. Я сопротивлялся во время ее первого раунда, но, увидев ее такой, я только показал, насколько короткой может быть жизнь, и я хочу прожить ее в полной мере.