Чтение онлайн

— О, это прекрасно, — говорит она. — Но скажи мне, что тренер Сандерсон на самом деле не называл это вечеринкой по выталкиванию детей?

Я смеюсь, в уголках моих губ появляется ухмылка.

— Честно говоря, не знаю, — говорю я ей. — Именно это сказал Ной, когда получил сообщение сегодня утром.

— Знаешь что? Я прожила с твоим отцом больше двадцати пяти лет, и меня по-прежнему совершенно сбивает с толку противоположный пол.

Хейзел усмехается с заднего сиденья.

— Не волнуйся, мам. Я знаю о них все, что только можно знать, — говорит она. — Я расскажу тебе об этом.

Мы с мамой обе закатываем глаза и остаток пути до маслозавода слушаем длинные, затянутые объяснения Хейзел о том, как работает мужской мозг, и, честно говоря, я думаю, что она все поняла. Может быть, мне не нужно будет беспокоиться о ней так сильно, как я думала.

Выбрать вкус мороженого - самая большая проблема, с которой мне когда-либо приходилось сталкиваться, и, учитывая два неудачных курса химиотерапии, это убедительное заявление. Я имею в виду ... Ладно, может быть, я немного преувеличиваю. Нет ничего хуже химиотерапии, особенно второго раунда. Это дерьмо было жестоким. От одной мысли об этом у меня мурашки бегут по спине.

В итоге я выбираю карамель с клубникой и белым шоколадом в рожке, и пока мы бредем обратно к машине, мама делает глубокий вдох, вдыхая теплый вечер.

— Может быть, нам стоит съездить к озеру и поесть там мороженого? Ты когда-нибудь бывала там ночью?

Я усмехаюсь, когда мы подходим к машине и садимся обратно.

— Мам, я не только была там ночью, но и дико напивалась и веселилась так, словно это никого не касалось ночью, да и до самого утра тоже.

Она таращится на меня, у нее отвисает челюсть.

— Что ты сделала?

Я смеюсь и хлопаю ресницами.

— Ты думаешь, это плохо? — Говорю я. — Я когда-нибудь рассказывала тебе о той ночи, когда мы с Хоуп улизнули и раскурили косяк? Ною пришлось тащить мою задницу домой. Я несколько дней ничего не могла разглядеть.

— Что такое косяк? — Спрашивает Хейзел с заднего сиденья.

Я смеюсь чуть громче, мне приходится схватиться за живот, когда он начинает болеть.

— Ничего, — говорит мама, качая головой, выезжая со своего парковочного места и направляясь к озеру, но я вижу проблеск счастья в ее глазах, и, несмотря на безрассудные поступки, в которых я признаюсь, я знаю, что она рада, что у меня был шанс побывать на дикой стороне, что я не провела эти последние восемнадцать лет чрезмерно хорошей девочкой, у которой так и не было шанса по-настоящему пожить. Но с тех пор, как Ной ворвался в мою жизнь в ту же секунду, он позаботился о том, чтобы я прожила так насыщенно, что этого хватит на миллион жизней, и все же недостаточно только для этой.

Мгновение спустя мы подъезжаем к озеру и едем по извилистой грунтовой дороге, чтобы попасть ближе. Затем, вместо того, чтобы выходить погулять, мама проезжает мимо парковки прямо к воде.

— Может, нам выйти и посидеть у воды? — Спрашивает мама, несмотря на то, что все мы уже покончили с мороженым.

Это несложно, и мы все вываливаемся из машины, отбрасывая обувь в сторону, чтобы прогуляться прямо к кромке воды. Я стою рядом с мамой, ее рука обнимает меня за талию, чтобы поддержать, пока Хейзел подтягивает штанины и заходит по икры в воду.

Пока я ищу бревно, на которое можно присесть, позади нас кто-то откашливается, и звук кажется слишком знакомым. Я резко оборачиваюсь и вижу Ноя, стоящего чуть дальше по берегу озера, выглядящего так же сексуально, как и прошлой ночью. Вместо черного костюма, в котором он был на выпускном, он в сером, и несколько верхних пуговиц расстегнуты именно так, как мне нравится.

Он выглядит потрясающе, и как бы сильно меня ни убивало то, что я так скоро его отпускаю, я надеюсь, что он сможет двигаться дальше и найти что-то невероятное с женщиной, которая вдохновляет его быть таким, каким, я знаю, он может быть. Но в глубине души я надеюсь, что он полюбит ее не так сильно, как любил меня.

Улыбка растягивает мои губы, когда он подходит ко мне.

— Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, когда он шагает прямо в мои объятия, перенося мой вес на маму. — Как ты узнал, что мы здесь? Нет, еще лучше, почему ты в костюме? Вечеринка с выталкиванием ребенка была такой шикарной? Я думала, это было обычное дело.

Ной просто смеется, и когда его пальцы скользят вверх и вниз по моей руке, он оставляет дорожку из мурашек везде, где наша кожа соприкасается.

— Пойдем со мной, — бормочет он тем глубоким тоном, который заставляет меня поверить, что в этом темном мире никогда не может случиться ничего плохого.

Мы проходим немного дальше по озеру, мои ноги едва касаются кромки воды.

— Ты ведешь себя ужасно подозрительно, Ной Райан, — говорю я. — Объяснись.

— Разве я не могу просто сделать что-нибудь приятное для своей девочки?

Я прищуриваюсь. Он знает, как я отношусь к сюрпризам. Мне нравится дарить их, даже нравится, но сам процесс получения всегда был для меня больным местом, и за последние несколько недель сюрпризы, кажется, только посыпались.

Он ведет меня за излучину озера, и когда я поднимаю глаза и вглядываюсь в открывающийся вид, мое сердце наполняется силой, как никогда. Мои глаза мгновенно наполняются непролитыми слезами.

— Ной, — выдыхаю я, цепляясь за него всем, что у меня есть.

Сотни красных роз на длинных стеблях были посажены в землю, образовав большой полукруг с десятками свечей, разбросанных между ними. Волшебные гирлянды свисают с деревьев наверху, создавая красивый навес над усаженным розами кругом внизу, и если этого было недостаточно, чтобы у меня перехватило дыхание, то слова ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ написаны гигантскими светящимися буквами, создавая самый потрясающий фон.

Я падаю на него, мои колени слабеют. Я знала, что в ближайшие несколько недель он может попытаться сделать какой-нибудь грандиозный жест, но никогда в самых смелых мечтах не могла представить, что он сделает предложение.

Мое сердце никогда не билось так быстро, и когда он берет меня за руку и ведет к окруженному розами кругу, все мое тело слабеет, но впервые за несколько месяцев это не из-за рака или лекарств, пульсирующих в моих венах.

Мы входим в полукруг, и когда он ведет меня прямо в середину и поворачивается ко мне лицом, я быстро оглядываюсь вокруг, и тогда я вижу всю свою семью - маму и папу, стоящих в объятиях друг друга, в глазах моей мамы слезы, в то время как мой папа ... Боже, он никогда раньше не смотрел на меня с такой гордостью. Тетя Майя здесь, обнимает Хоуп за плечи, и, черт возьми, мне нужно поговорить с ней о сохранении тайны, но это может подождать, потому что все, что сейчас имеет значение, - это мужчина, стоящий передо мной.

Он сжимает мои руки, его большие пальцы скользят по костяшкам пальцев.

— Зо, ты была моим миром с того дня, как я впервые встретил тебя. Ты была для меня всем. Моим лучшим другом, моим сообщником в преступлении, моим спасением, когда мир надвигался на меня, и на протяжении всего этого ты была любовью всей моей жизни. Я горжусь тем, что ты позволила мне быть мужчиной рядом с тобой с самого начала, и ты знаешь, что я буду рядом, держа тебя за руку до самого конца. Видеть, как ты превращаешься из тощего маленького ребенка, который нырял со мной в грязь, в сияющую, невероятную женщину, которой ты являешься сегодня, было и всегда будет для меня величайшей честью. И Зо, — говорит он, делая минутную паузу. — Никаких слов никогда не будет достаточно, чтобы выразить, насколько я люблю тебя, и хотя я знаю, что наше время ограничено, я хочу иметь возможность дать тебе все, чего ты всегда заслуживала.