Чтение онлайн

Заканчивая отвечать Хейзел, я кладу пластиковую папку туда, где нашла, прежде чем поудобнее устроиться на подстриженной траве. Я вытягиваю ноги, скрещивая их в лодыжках, прежде чем просто сесть здесь, на солнце, закрыв глаза и вдыхая солнечный свет.

Теперь мне редко удается это сделать. Каждый день одни и те же четыре стены, но прямо здесь ... я чувствую такой покой.

Я не обращаю внимания на время, и не успеваю опомниться, как знакомый черный "Камаро" заезжает на кладбище, объезжает его, пока не останавливается позади моего Рендж Ровера. Ной выходит минуту спустя, держа в руках гору моего обеда, и, только взглянув на него, я понимаю, что ни за что на свете не смогу съесть все это, но Ной - машина, когда дело доходит до еды. Он мог есть весь день, не переставая, и все равно оставаться голодным. Я не знаю, куда все это девается.

— Ты напугала меня на минуту, — говорит он мне, направляясь к могиле Линка, его взгляд перемещается на надгробную плиту и задерживается там.

— Я знала, что ты в конце концов найдешь меня, — говорю я, без сомнения зная, что он остановился бы в парке, прежде чем прийти сюда, как второй вариант.

Ной улыбается и опускается рядом со мной, протягивая мне очень большую банку содовой.

— Я слишком хорошо тебя знаю, — соглашается он.

Улыбка застывает на моих губах, и я снова перевожу взгляд на Линка.

— Я не думала, что пробуду здесь так долго, — признаюсь я, — но я просто вроде как села и никуда не уходила. Здесь так спокойно.

— Так и есть. Я стал приходить сюда чаще, — признается он. — Знаешь, в этом году ему исполнилось бы пятнадцать.

Я киваю, именно эта мысль пришла мне в голову сегодня, и я чуть не взорвалась.

— Это безумие, как быстро летит время. Такое чувство, что он умер вчера, а потом я моргнула, и вдруг оказалось, что все это время прошло.

Ной кивает и обнимает меня за плечи, прежде чем притянуть к себе. Инстинктивно я наклоняю голову, кладя ее на его большое плечо, так отчаянно желая, чтобы мне никогда не приходилось терять это. Мы сидим в тишине, поедая наш обед, и не успеваю я опомниться, как облака закрывают тепло солнца. В это время года, конечно, не холодно, но этого достаточно, чтобы Ной нервно взглянул на меня.

— Пойдем, — говорит он мне. — Давай я отвезу тебя домой.

Не желая с ним спорить, я просто киваю и позволяю ему поднять меня, зная, что он прав. Меня не было дольше, чем я ожидала, и достаточно скоро мне нужно будет прилечь и восполнить те немногие запасы энергии, которые может выработать мое тело.

Ной собирает весь наш мусор с обеда и быстро бежит через кладбище, чтобы избавиться от него, и когда я еще раз бросаю взгляд на могилу Линка, на моем лице появляется мягкая улыбка.

— Я надеюсь, ты ждешь меня, малыш, — говорю я ему, когда Ной достаточно далеко и не может меня услышать. Одинокая слеза скатывается по моей щеке, и я поспешно вытираю ее, чувствуя, как мое сердце разбивается на миллион крошечных кусочков. — Я собираюсь увидеть тебя очень скоро, но мне нужно, чтобы ты помог мне пройти через это. Я боюсь, Линк. Я не знаю, что ждет меня по ту сторону, но я знаю, что, когда ты будешь держать меня за руку, со мной все будет в порядке.

Когда я тяжело вздыхаю, улыбка сходит с моего лица, и я возвращаюсь к своей машине, без сомнения зная, что Ной будет следовать за мной всю дорогу домой.

Зои

Сегодня ненастный воскресный день, и я сижу в своей гостиной со своей семьей. Элли крепко спит у меня на коленях, а Хейзел рядом со мной, завернувшись в одеяло, пока идет фильм, но, по правде говоря, я не смотрела его. Когда я проснулась этим утром, я просто знала ... Я не справлюсь с этим, и это все, о чем я могу думать.

Прошло чуть больше недели с моего дня рождения, и если быть честной сама с собой, я знала об этом уже некоторое время. Я продолжаю падать, слишком быстро, чтобы быть в состоянии бороться с этим дольше. Моя лучевая терапия должна начаться на следующей неделе, но я просто не думаю, что у меня хватит сил пройти через это, и я не хочу тратить то небольшое время, которое у меня есть, на борьбу с дискомфортом, который придет вместе с этим.

Я умираю.

Вот так просто. И когда я уйду, я не хочу испытывать боль. Я не хочу быть запертой в лечебном учреждении, где мое тело постоянно подвергают воздействию высоких доз радиации из-за небольшого шанса, что это действительно сработает.

Я хочу уйти на своих условиях. Я хочу быть счастливой. Я хочу лечь в свою собственную постель, обнимая Ноя, когда сделаю свой последний вздох и исчезну из этой волшебной жизни. Я хочу быть окруженной любовью и счастьем, а не непрекращающимся писком аппаратов и клиническими запахами лечебного центра.

Часы тикают мучительно быстро, и у меня мало времени. Неделя, две, может быть, три? Я не знаю, но думаю, что пришло время начать задавать эти трудные вопросы. Пришло время мне сесть рядом с Ноем и сказать ему, что мне не становится лучше, что это будет концом пути для меня.

Он так сильно надеется, что я каким-то волшебным образом переживу это, но в глубине души, я думаю, он знает так же, как и я. Он наблюдал, как я увядаю с каждым днем, наблюдал, как я удаляюсь все дальше и дальше.

Слезы выступают у меня на глазах, и когда дрожащий всхлип срывается с моих губ, вся моя семья прекращает свои занятия, их взгляды устремляются прямо на меня. Хейзел ставит фильм на паузу, ее брови хмурятся, когда папа отрывает взгляд от своего телефона. Мама, однако, смотрит прямо в мою душу, и, как будто находясь на одной волне, ее сердце разбивается прямо у меня на глазах, а на глазах выступают крупные слезы.

Она быстро пересекает комнату, бросается рядом со мной на диван и притягивает меня прямо в свои объятия.

— О, милая, — плачет она, нежно покачивая меня взад-вперед. — Все будет хорошо.

Я плачу ей в плечо, когда Хейзел придвигается ближе.

— Я не собираюсь этого делать, — говорю я им, совершенно перепуганная, разражаясь глубокими рыданиями. — Я не собираюсь этого делать. Я умираю.

— ТСССССС, — успокаивает мама, обнимая меня так чертовски крепко, что это причиняет боль, и все же она не говорит мне, что я неправа, и не умоляет меня продержаться еще немного. В глубине души мы все знаем, что это правда. Мы все знаем, что для меня это конец пути.

Хейзел придвигается так близко, что практически оказывается у меня на коленях, отталкивая Элли с дороги, по ее лицу текут слезы.

— Я не хочу, чтобы ты умирала, — причитает она, и агония в ее голосе - самая мучительная вещь, которую я когда-либо слышала, разрывающая меня на части изнутри.

— Мне жаль, — плачу я, отчаянно желая, чтобы был другой выход. — Я не могу... я не могу вот так подвергнуться облучению. Я недостаточно сильна. Это только убьет меня быстрее, а я не хочу умирать вот так.