Чтение онлайн

— Линда, да что с тобой?

— Он… он… он не хочет… не хочет, чтобы ты умер…

— Ах, вот оно что…

И вдруг внезапная догадка обожгла его:

— Эй, ты чего удумала?! Ты что, помирать из-за нас собралась? Линде, глупая! Не смей даже думать об этом! Ты что? Я тебе запрещаю, слышишь! Юбер — вообще не человек, чтобы за него помирать! А уж тем более из-за каких-то там его чувств…

Рыдания стихли, а через некоторое время Линде подняла голову:

— Не человек?

— Конечно не человек! Какой человек способен в деталях помнить всю городскую историю Киршберга? Да еще видеть во снах будущее?

— А ты? — шмыгнув носом, спросила она.

— Я — вообще чудовище! Меня тем более жалеть не стоит…

— А я?

— Ох… А ты, Линде, извини — глупое чучело, которое лезет, куда не просят.

— А зачем же вы тогда меня к себе взяли?

— Зачем-зачем… Затем, чтобы с Юбером кто-то остался. На вот, платок возьми.

Она громко высморкалась.

— А зачем я Юберу? Чтобы стать следующим чудовищем?

— Да… Но это, надеюсь, будет ещё нескоро.

— А если я откажусь?

— Попробуй, — со вздохом ответил патрон, потом прижал ее к себе. — Помнишь, я тебе говорил, чтобы ты уезжала из города? Надо было уехать тогда… Если у тебя есть силы всё бросить, собирайся и уезжай. И никогда больше не появляйся в Киршберге. Здешняя сказка замешана на крови. Я понятия не имею, почему Юбер тебя выбрал, как когда-то выбрал меня. Но я знаю одно: если его полюбишь, разлюбить уже невозможно, что бы эта светлая сволочь ни сделала.

— Так и есть, — тихо вздохнула она.

— Ну, видишь, значит, мы с тобой в одной лодке. Не надо спешить вперёд меня. Ещё успеешь, — он погладил её по голове, уткнулся лицом в её волосы и поцеловал в макушку. — Давай спать, малыш. — Линде ничего не сказала, лишь размазала рукой по лицу слёзы, прижалась к нему и вроде бы через какое-то время заснула.

Посреди ночи явился Юбер. Не зажигая света, разделся и ничком упал на кровать.

— Осторожно, — шёпотом предупредил Айхенхольц. — Тут у нас гусеничка в липовом листочке.

— О, фройляйн Линде у нас сегодня не просто Шверт, а Меч Тристана [32] !

— Ты что, пьян?

— А то! Трезвым бы я никуда не пошёл. Зато мне сегодня сказали, что я земное воплощение Бальдера [33] .

Патрон усмехнулся.

— Ну, что-то, безусловно, есть. Но я-то уж точно не Локи [34] .

— Да, не стоит продолжать ассоциации, а то, глядишь, папаша Киршбаум окажется слишком важной персоной [35] . Но ты знаешь, я вдруг понял, что ни разу в жизни не умирал от старости, — зевнув, добавил Юбер.

Айхенхольц тихо рассмеялся.

— Можно подумать, кто-то из живущих может сказать о себе иное.

— Да, но мало кто может похвастаться такой привычкой к умиранию.

— Что, не так часто везёт, как хотелось бы?

— Ну, знаешь, страх смерти — дело такое… в самый последний момент далеко не все выбирают город.

— А если кто-то не захочет умирать, но при этом и не захочет становиться убийцей?

— О, ты думаешь, я знаю, что такое милосердие, — усмехнулся Юбер. — Нет, если кто-то не захочет умирать, ему придётся убить меня.

Через какое-то время, видя, что Айхенхольц молчит, он перевернулся на спину и продолжил уже серьёзным тоном:

— Так что подумай, Вурм. Подумай ещё раз. От твоего выбора зависит, окажется ли в будущем на твоём месте Линде Шверт. Гора, как и я, всеядна, ей всё равно, какого пола дракон.

— У тебя раньше были девушки?

— Конечно, были. Женщин проще соблазнить чувством долга. Но, знаешь, с ними морока. Иногда нежданно-негаданно у них обнаруживается спаситель.

— Как в последний раз?

Юбер замолчал. Айхенхольц видел, как в полоске лунного света из-за неплотно закрытых штор поблёскивают его глаза, обращённые к потолку.

— Что-нибудь помнишь с того раза?

Юбер кивнул.

— Ты ведь неслучайно попал к Драхе?

Он помотал головой.

— Расскажи.

Юбер молчал, но Айхенхольц терпеливо ждал и наконец дождался:

— У него была жена. Лет на тридцать моложе его. Мы с ней любили друг друга. И когда я понял, что будет оползень, я предложил ей вместе покончить с жизнью — вдвоём спрыгнуть в Дыру. Она согласилась, мы назначили день и час. Я ждал её, но она не пришла, вместо неё явился сам Драхе. Мы сцепились, но ему под руку попался камень, и он размозжил мне голову. Труп, естественно, сбросил в Дыру, чтобы скрыть следы преступления.

— Ну, прям, как мы…

— Да, это древний языческий способ. Чтобы мозги и кровь попали на вишнёвые побеги. Меч — это уже средневековое изобретение.

— Но что стало с ней? Я правильно понимаю, что после твоей смерти она оказалась беременной?

Юбер кивнул.

— И что с ней стало потом?

— Не знаю, — выдохнул Юбер. — Драхе никогда о ней не упоминал. Хотя на кладбище прибирать могилу мы с ним, я помню, ходили. Наверное, умерла при родах.

— А кто подкинул младенца?

— Да он же, скорее всего, и подкинул. Или кто-то, кому он поручил — повитуха там или кормилица. Потому что записка была точно его. Его стиль — не мог не обыграть свою фамилию: Дракон, побеждённый Святым.

— «Побеждённый», потому что не смог убить тебя сразу?

— Нет, не думаю, чтобы он собирался убивать младенца. Он же даже из приюта меня потом забрал. Растил, заботился. Хотя взрослые, я сейчас думаю, прекрасно понимали, чей я ребёнок. Поэтому мы почти и не бывали с ним в городе.

— А потом внезапно «сошёл с ума»?

— Нет… Просто в десять лет у меня пробудились воспоминания. Как раз перед очередным подъёмом воды. Он сначала подумал, что меня специально подговорили, чтобы отравить ему жизнь. Но когда я, десятилетний ребёнок, принялся рассказывать ему о его жене, причём такие вещи, которых, кроме него, не мог знать никто, он понял, что всё серьёзно. Ну, и в очередной раз решил избавить от меня город.

— Скажи, а если бы она пришла… Ты бы прыгнул с ней вместе?

— Только, если бы она меня столкнула. Я не могу убить себя сам.

— Но ты пытался её на это подговорить. А потом зачем-то, не имея возможности самому разобраться с Драхе, открылся ему, дал связать себя и, как пасхального агнца, привести на гору. Ведь я мог тогда не успеть… Почему?

— Нет, они оба знали, что городу угрожает опасность и что для того, чтобы его спасти, надо убить дракона. Так что это был их собственный выбор. Ведь когда Драхе убил меня, я ему перед этим тоже всё рассказал. Он на меня потому и набросился, что я наврал ему, будто собирался принести в жертву его жену.