Чтение онлайн

Слезы текут из моих глаз.

Этого не может быть.

Это не по-настоящему.

У меня осталась только одна карта для игры, та, которой я не была готова поделиться.

— Я люблю тебя. — Я с трудом выдавливаю слова, надеясь, что они хоть как-то повлияют на его темперамент.

Он должен был знать. Произнести их — значит освободиться, даже в этой ужасной ситуации.

Наконец-то правда вышла наружу.

Он напрягается, и на мгновение его глаза расширяются, наполняясь теплом. Затем он снова прикрывает их, и мое сердце замирает.

Спустя, кажется, целую жизнь, он заговорил.

— Я нашел свою Омегу.

Я перестаю дышать. Над головой гремит гром, небеса так же расстроены, как и я.

Он смотрит на меня так, словно я ничто, его лицо бесстрастно.

— Ты отвлекала меня. Теперь, когда я нашел ее, я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Слез больше нет. В груди начинается онемение, растекающееся по всему телу.

Но он продолжает говорить, и каждое его слово хуже предыдущего.

— Уходи и не возвращайся, — продолжает он. — Я не хочу, чтобы ты была здесь.

Его глаза встречаются с моими в последний раз, прежде чем он поворачивается и уходит. Я смотрю, как он уходит, закрывая дверь только тогда, когда его машина уезжает в ночь.

Я медленно подхожу к своему дивану и сажусь, пытаясь выровнять дыхание.

Мое тело покалывает от страха и печали.

Нет. Пожалуйста, нет.

Я отбрасываю конверт в сторону, не заботясь о содержимом внутри. Его предупреждение должно было бы обеспокоить меня, но я не могу найти в себе сил для беспокойства.

Он нашел свою Омегу.

Люси была права.

Этому не суждено было продлиться долго.

Он нашел свою пару. Он полюбит ее, создаст ей пару и подарит ей семью.

То, чего я никогда не смогла бы сделать.

Из меня вырывается рыдание, когда я сворачиваюсь в клубок на диване, обхватив ноги руками.

Зачем мне дефектная Бета?

Его слова прокручиваются в моей голове, с каждым разом все глубже врезаясь в мое сердце.

Холодная и одинокая, я позволяю себе заплакать, мои рыдания заглушает бушующий снаружи шторм.

* * *

Печаль превращается в гнев.

Злость на себя, злость на него, злость на гребаный мир за то, что он такой, какой есть.

Злость на себя за то, что влюбилась в кого-то столь недосягаемого и запретного.

Злость на него за то, что он позволил мне поверить в невозможное.

Я все еще не открываю конверт.

Я храню его спрятанным в своем шкафу, не имея возможности приблизиться к нему.

Люси требуется день, чтобы выяснить, что произошло. Я рассказываю ей все, включая стрельбу в первую ночь.

Она немедленно подходит; ее лицо искажено яростью.

— Мне все равно, что он говорит, — бормочу я в подушку. — Я не рушу свою жизнь, потому что он мне так говорит. Куда бы я вообще пошла?

Вернулась бы к моим родителям, которые едва терпят меня и мою болезнь?

Или мне следует снять лачугу у черта на куличках на мои жалкие сбережения?

— Ты остаешься со мной, — говорит Люси, вытаскивая мой чемодан из шкафа.

— Нет, — настаиваю я слабым голосом. — Это может быть опасно…

— Мне все равно, — огрызается она. — Я попрошу Эрика приготовить для тебя дополнительную комнату. Ты семья. Мы не позволим тебе пройти через это в одиночку.

У меня нет сил спорить.

На самом деле, у меня нет никакой силы.

Я не могу сказать, из-за моей болезни или разбитого сердца.

Возможно и то, и другое.

* * *

Проходит неделя, а мне не лучше.

Я больше сплю, чем бодрствую.

Джейкоб является в моих снах — и обычно его сопровождает безликая девушка.

Его Омега.

У меня в груди ноет, и, клянусь, я чувствую, как сбивается мое сердцебиение.

Люси каждый день проверяет мои показатели и следит за тем, чтобы я принимала лекарства.

— Жизнь с лучшим другом имеет свои преимущества, — говорит она с грустной улыбкой. — Особенно если он врач.

Эрик тоже проверяет меня и так же обеспокоен. Он хороший человек. Даже если он не Коллекционер, я знаю, что я в более надежных руках, чем была одна в своей квартире.

К концу недели я буду спать по двадцать часов в сутки.

Все часы бодрствования я провожу, вырываясь в туалет всухую или привалившись к стене ванной, пытаясь запихнуть в себя несколько крекеров и глоток воды.

Я в таком бреду, что бормочу всякую чушь Люси — как только я могу отличить, что реально, а что выдумано.

Она вынимает термометр у меня изо рта и тихо ругается, читая результаты.

— Сто четыре. Мы везем тебя в больницу.

— Нет, — ворчу я. — Я просто устала.

— Нет, — шипит она, подсунув руку под меня и помогая сесть. — И я звоню в полицию и все им рассказываю. Кто-то должен присматривать, пока ты там…

— Никакой полиции, — стону я, закрывая глаза от внезапного прилива давления к голове.

— Я должен был сделать это неделю назад. Но я не был уверен… — Эрик входит в комнату, чтобы помочь ей поднять меня, и внезапно я кричу.

Что-то колет и щиплет меня внизу живота, ужасное ощущение, которого я никогда раньше не испытывала. Я извиваюсь в хватке Эрика, инстинктивно пытаясь оттолкнуться и свернуться в клубок.

— Что происходит? — Люси плачет, и я стискиваю зубы, борясь с болью, которая лишает меня подвижности.

Я указываю на низ своего живота, мои пальцы дико вцепляются в кожу, я тяжело дышу в промежутках между криками.

— Судороги, — выдыхаю я, когда слезы текут из моих глаз.

— Останови это! — Я кричу Люси, которая подносит бутылку воды к моим губам.

— Мы забираем тебя, — говорит она ровным тоном. — Мы едем в больницу прямо сейчас.

Эрик несет меня на руках, и это так сильно напоминает мне Джейкоба, что я расплакалась.