Чтение онлайн

— Было принято решение усилить безопасность. У этих беспилотных летательных аппаратов имеются средства причинить вред любому, кто попытается взобраться на стену.

— Что ты имеешь в виду под вредом? Разве вы на Родине не должны быть типа пацифистами?

— Мы парализуем вас. Это не смертельно, но если вы полезете на стену, то можете упасть и удариться.

— С кем я разговариваю?

— С вами говорит офицер пограничного патруля Таня Баннер. Я прошу вас в последний раз, отойдите от стены.

— Хорошо, Таня. — Я понимал, что она может видеть меня через камеры дронов. — Я ухожу.

Пятясь, я отступил от стены, размышляя о том, как же теперь добраться до Девины. Эти дроны были помехой, но им меня не удержать. Я найду способ обойти, перелезть или пробраться под этой стеной, и как только я это сделаю, я найду Девину и докажу ей, что мы принадлежим друг другу.

Близкая смерть убедила меня в одном. Я буду сожалеть всю оставшуюся жизнь, если не сделаю все, что в моих силах, чтобы Девина стала моей.

Сумерки дали мне достаточно света, чтобы найти дорогу к сараю и подняться по лестнице к себе. Я направился прямо в ванную. Моя одежда была грязной и потной от многодневной носки. Сняв ее, я вошел в душ и позволил себе насладиться теплой водой. Я не сдамся, пока не найду Девину. В худшем случае меня поймают на Родине и вернут на Север, но Эммерсон теперь король, и он не убьет меня.

Если жители Родины решат задержать меня и отправить в одно из своих этих мест для размышлений, я всегда смогу уйти. По словам Девины, эти места охранялись не очень хорошо.

Письма Девины было больно читать, но, по крайней мере, ее признание в любви дало мне надежду. Я смогу убедить ее вернуться сюда со мной. Все, что мне было нужно, это найти ее среди полутора миллиардов человек по ту сторону границы.

Несмотря на невозможность этого поиска, я начал насвистывать. Несколько часов назад мне грозила смерть. Теперь, когда мне дали второй шанс, я был точно уверен, что не потрачу его впустую, беспокоясь обо всем, что может пойти не так.

Закончив принимать душ, я схватил полотенце и вытерся. В голове роились планы. Если я уйду сейчас, то смогу украсть лодку старого Ханссона и переправиться на ту сторону. Тихий голос сказал мне, что было бы разумнее немного поспать и придумать более надежный план.

Выйдя из ванной, я подошел к шкафу в и включил свет.

Скрип кровати заставил меня обернуться… и увидеть Девину, сидящую там с таким видом, словно она только что очнулась от глубокого сна.

Я отшатнулся, будто увидев привидение.

— Какого хрена?

— Прости, я не хотела тебя напугать.

Разинув рот, я уставился на нее, не в силах понять, правда это или мозг играет со мной злую шутку.

— Не сердись. Мне нужно было тебя увидеть. — Она натянула одеяло повыше.

— Как?.. Когда?.. — я покачал головой и все-таки сумел заставить себя подойти.

— Ты не отвечал на мои письма. — Ее глаза оглядели мое обнаженное тело, и румянец залил ее щеки.

Я прикасался к ее рукам и плечам, как будто хотел убедиться, что она настоящая.

— Девина, как ты сюда попала? Скажи мне, что ты не полезла в воду.

— Нет, я перелезла через стену.

— Как?

— Забавная история. Совет запретил нашу книгу, потому что жители Родины пытались перебраться через стену, и кто-то даже получил травму. Моя подруга Тина — автор детективных романов, и она в некотором роде гениальна, когда дело доходит до разработки хитрых планов. Так что чтобы помочь мне, она притворилась читательницей, решившей пересечь границу. Сначала мы перенесли длинную лестницу из нашего дома к стене. Затем я спряталась, а она добралась с лестницей до стены и приготовилась перелезать. Конечно, тут появились дроны пограничного патруля и предупредили, что следует покинуть зону, но Тина была потрясающа. Ты бы видел, как она начала спорить с ними о том, что это должен быть ее выбор — жить в месте, где она может свободно заниматься искусством.

— Каким искусством?

— Я же сказала тебе. Она такой же автор, как и я, но она пишет детективы… И они уже совсем не те после того, как власти запретили изображать все, что вызывает ужас и упоминать насилие. Теперь самое страшное, о чем она может написать, — это мошенничество со страховкой и кража личных данных.

Девина, казалось, нервничала и говорила быстро.

— Так что, после того, как пограничный контроль приказал Тине отойти от лестницы, она побежала вдоль стены, уводя их от меня и громко рассуждая о несправедливости всего происходящего. Все камеры и дроны были направлены на нее, когда она остановилась и произнесла целую речь о свободе. Вот тогда я и воспользовалась своим шансом. Я никогда не бегала и не взбиралась по лестнице так быстро. Не было времени бояться. Я просто сделала, что сказала Тина, и воспользовалась веревкой с крюком, чтобы спуститься уже тут. Это заняло меньше двух минут, и я все еще слышала, как Тина спорит с пограничным патрулем, когда сняла крюк и побежала к твоему дому.

— Я не могу поверить, что ты здесь. — Я поднял руки, чтобы коснуться ее волос, позволив длинным прядям скользнуть сквозь пальцы, не веря, что прикасаюсь к ней. — Ты же знаешь, что Родина попросит тебя вернуться, верно?

— Я так не думаю.

— Нет?

— Все камеры были направлены на Тину, так что я надеюсь, что они не заметили, как я ушла. Если план Тины сработает правильно, все будет выглядеть так, будто я покончила с собой. Я написала предсмертную записку, взяв на себя полную ответственность за эффект, который оказала на женщин моя книга. Я просила прощения и говорила, что хотела остановить свою подругу, но одержимость Тины поиском любви с мужчиной с Севера заставила меня понять, что я не могу так больше жить. Я написала, что мое сердце разорвалось от горя и вины и что я больше не хочу жить без своей семьи.

— Но если тела не будет, разве они поверят, что ты умерла?

Девина сглотнула и посмотрела вниз.

— Мы сожгли дом.

— Твой дом?

Она кивнула, и безмерная печаль, исходившая от нее, заставила меня притянуть ее к себе и обнять.

— Тина разложила на обеденном столе бумагу и оставила фитиль, который должен догореть и дать искру. Она сама должна была стоять и спорить с пограничным патрулем, пока в небе не появится дым. Так что, никто не заподозрит, что она устроила пожар, и будет слишком поздно спасать дом, потому что он уже сгорит дотла.

— Но разве тогда твоя записка не сгорит вместе с домом?

— Нет. Я прикрепила ее к дереву за пределами дома.

Я покачал головой.

— Черт возьми, не могу поверить, что ты спалила свой дом. Я знаю, как много это значило для тебя.

— Это должно было выглядеть реально.

— Я знаю, но разве полиция не будет искать твое тело?

Девина шумно выдохнула.

— В этом году от эпидемии у нас погибло тысячи людей. Это сельская, малонаселенная область, почти без технологий. Я сомневаюсь, что они будут искать мои останки, так как ни друзья, ни семья не будут этого требовать. Тина вернется домой, если только ее не отправят в место для размышлений.

— Черт!

— Да, но она сказала, что будет использовать этот опыт как вдохновение для своего следующего романа. У нее была идея о женщине, притворяющейся психически неуравновешенной, чтобы не работать.

— Ух ты! — я продолжал прикасаться к ней. — Ты инсценировала свою собственную смерть, чтобы прийти сюда. Прямо как Марк в книге.

— Это был единственный способ. Пожалуйста, не сердись на меня за то, что я пришла.

Я услышал достаточно. Положив руки Девине на плечи, я заглянул глубоко в ее глаза.