Чтение онлайн

— С чего бы мне злиться? Все, чего я хочу, это быть с тобой. Я так рад! Ты избавила меня от необходимости самому идти за тобой.

Она приподняла бровь.

— Но ты игнорировал все мои письма. Я думала, ты злишься на меня

— Я бы ответил на твои письма, если бы был здесь. — Обхватив ладонями ее лицо, я поцеловал ее. Чувствовать ее губы на своих и знать, что между нами больше нет этой треклятой стены, было так волнующе. Это было лучше, чем вся эта еда и питье, которыми я наслаждался после голода в тюрьме. — Я зол, потому что ты подвергла себя опасности, чтобы попасть сюда, но я бесконечно рад тому, что ты тут. — Я откинул голову назад; наши глаза встретились. — Я так сильно скучал по тебе.

— Я тоже скучала по тебе, — ее глаза наполнились слезами.

— Эй… тсс… что случилось? Не плачь. — Я притянул ее в свои объятия. — Теперь ты здесь. Мы вместе.

Девина закрыла лицо руками, ее плечи вздрагивали.

— Поговори со мной, любимая.

— Я пыталась быть сильной, но я так боялась, что ты разозлишься на меня. Я потеряла всех и думала, что потеряла и тебя тоже.

Я застонал и крепко обнял ее.

— Нет. Я здесь.

— Есть кое-что, о чем я тебе не сказала, и ты так разозлишься, когда я тебе скажу!

По моей шее пробежали мурашки, я напрягся.

— Ты спала с кем-то еще?

— Нет!.. — она нахмурила брови.

— Тогда в чем дело?

С глазами, полными слез, Девина взяла мою руку и положила ее поверх покрывала, на свой живот.

По выражению ее глаз я понял, что она хочет мне что-то этим сказать.

Мое сердцебиение участилось до миллиона ударов в секунду, и я откинул покрывало, чтобы увидеть самую красивую выпуклость живота своей любимой женщины.

— Ты беременна?!

— Да.

Я пялился на ее животик.

— Это мой ребенок?

— Конечно, он твой.

Мы провели вместе всего одну ночь, и это было еще в августе — и я запутался, когда попытался сосчитать.

— Я на четвертом месяце беременности.

— Почему ты мне не сказала?

Ее рука поднялась, чтобы погладить мое лицо.

— Я подумала, что мы никогда не сможем быть вместе, и что, если я скажу тебе, тебе станет только хуже.

Я забрался к ней под одеяло и обхватил ее тело руками. Ее тепло рядом наполнило меня радостью. Эти последние две недели были для меня адом — прощальное письмо, которое разорвало мое сердце на части, ошеломляющее заявление короля Джереми о том, что он намерен жениться на ком-то из вдов; неудачная попытка отравить его, и две недели, проведенные взаперти и без возможности защитить наших женщин. Ужас, который я пережил, немного отступил, пока я лежал в своей постели, слушая сердцебиение Девины и держа руку на ее животе, где рос наш ребенок.

— Ты должна была рассказать мне о нашем ребенке. Я сегодня чуть не умер.

— Что значит, чуть не умер?

Я рассказал ей все о нашей попытке убить короля Джереми и о том, как все пошло не так. Она расплакалась, когда я поведал ей о маленькой камере и долгих днях, когда почти нечего было есть.

— Так вот почему ты выглядишь похудевшим. Как можно быть таким жестоким?

— Дальше было хуже, — и я рассказал, как меня привели в комнату со столами и как мою мать, сестер и Старр отдали новым мужчинам и заставили сидеть рядом с ними и слушать наши последние слова.

— И что случилось потом?

— Ну, как и у большинства мужчин в этой стране, у Джереми не было реального опыта общения с женщинами. Он принимал их за невинных и слабых существ, которые могут творить только добро, так что представь его удивление, когда Уилма вонзила нож ему в горло.

Девина ахнула.

— Что?

— Мы, мужчины, умираем за наших товарищей, но оказывается, наши женщины так же свирепы, когда приходится трудно.

— Уилма ударила его ножом?

— Она фактически перерезала ему горло, вот так. — Я провел от подбородка и вниз, к своему адамову яблоку. — Никто из нас больше никогда не подумает о женщинах как о хрупких созданиях после того, как мы стали свидетелями того, как пять женщин напали на пятерых мужчин и убили двоих. Ты бы видела, как Марни продолжала колоть капитана ножом. Так, словно вымещала на нем накопившуюся за годы ярость.

— Это ужасно.

— Да, но там было бы или они, или мы.

Она облизнула губы.

— Я рада, что ты выжил и вернулся ко мне. Представь, если бы никто из вас не вернулся домой, а здесь стал бы жить кто-то другой. У меня могли быть большие неприятности.

— Верно. — Мы немного помолчали, прежде чем я заговорил снова. — Я все еще не могу поверить, что ты рискнула всем, чтобы прийти сюда. Я собирался искать тебя на Родине, а нашел в своей постели. Тот, кто сказал, что женщины — слабый пол, должно быть, не встречал таких женщин, как ты или моя сестра.

Девина прищурила глаза.

— Где ты слышал, что женщины — слабый пол? Это чепуха. Мы правим большей частью мира.

— Это так, но не по эту сторону стены. — В моей улыбке была легкая ирония. Я принялся целовать ее подбородок и переместился к ее губам. — Нам нравятся сильные женщины, но мы им не подчиняемся.

Девина целовала меня в ответ и издавала тихие звуки удовольствия.

— Может быть, со временем ты подчинишься мне.

Я усмехнулся, целуя ее.

— Никогда. Это обещание. — Я приподнял ее рубашку и потянул выше. Мне было любопытно, заставила ли беременность увеличиться и другие части ее тела. — Ты не представляешь, как сильно я хочу заняться с тобой любовью прямо сейчас.

— Как ты думаешь, это безопасно?

— Я знаю, что да. Фредерик сказал мне, что они со Старр занимались этим за несколько дней до того, как она родила. — Мои руки взвешивали ее груди, которые действительно стали больше. — Боже, ты понятия не имеешь, насколько сексуально выглядишь.

— Тайтон, ты веришь, что все происходит по какой-то причине?

— Конечно.

— Каковы шансы на беременность от одной ночи секса?

— Ну, мы делали это несколько раз.

— Я знаю, но я все еще чувствую, что это должно было произойти, и что моя бабушка помогла нам своей магией из другого мира.

— Может быть. Но я с радостью возьму это на себя.

Она улыбнулась и подняла лицо навстречу моему поцелую. Наши языки кружили друг вокруг друга, как будто тоже радовались встрече. Возможно, мы провели вместе всего одну ночь, но быть рядом с Девиной казалось самой естественной вещью в мире. За последние месяцы я тысячу раз прокручивал в голове звук ее возбуждающих тихих стонов. Теперь, когда я посасывал ее соски и позволял своим рукам скользить между ее ног, она издавала те же самые удивительные звуки.

— Ах…

Мне потребовалось время, чтобы почувствовать и покрыть поцелуями каждый дюйм ее тела. В первый раз, когда мы были вместе, мне не терпелось войти в нее, но теперь, когда она была беременна, я позволил себе изучить свою пару и насладиться ее мягкими изгибами.

— Ты великолепна.

— Как и ты.

— Да? Ты привыкаешь к моим мускулам?

— Наверное, и мне всегда нравились твои глаза. Они милые.

У меня вырвался низкий стон.

— Не называй меня милым.

— Тогда красивые.