Чтение онлайн

Но я настолько вымотана бессонной ночью, что оставляю все эти мысли на потом, даже если в глубине души понимаю, что они все равно будут меня грызть до тех пор, пока я сама не увижу, что за сокровище сбросила мне Людмила.

Когда я спускаюсь вниз, чтобы проводить их до машины, Оля, проходя мимо меня, останавливается на секунду и, не отрывая взгляда от пола, бросает:

— Спасибо. И… Саше тоже. Он классный.

Я молча киваю, не капли не сомневаясь, что Сашке ее благодарность, мягко говоря, до одного места.

Людмила стоит у машины, снова курит. Сейчас выглядит даже почти умиротворенной, как будто ничего такого не произошло, и уж точно она не давала мне никакой смертельный компромат. Возможно, ей стало легче после того, как она сбросила с себя эту ношу. Возможно, когда я закопаю этого мудака, я пойму, что она чувствовала в этот момент, потому что сама буду чувствовать примерено то же.

— Майя, можно обнаглеть и попросить вас еще об одном маленьком одолжении?
– Ждет, мой утвердительный кивок, и просит: - Когда вы его закопаете, Майя а вы ведь его закопаете - скажите, пожалуйста, что это был мой прощальный подарок.

Мы обмениваемся понимающими взглядами двух стихийных сообщниц, и она садится в машину.

Я поднимаюсь к себе - после незапланированных гостей квартира на минуту кажется чужой и как будто испачканной. Хочется прямо сейчас заказать клининг и свинтить хотя бы до вечера, чтобы когда вернусь - все было так, как раньше. Без запаха сигарет и чужой исповеди, которая почему-то темным пятном легла и на мою душ тоже.

Но вместо этого бреду до постели, забираюсь под одеяло почти с головой и моментально проваливаюсь в сон. Даже не знаю, насколько долгий, но когда просыпаюсь, то сквозь жалюзи просвечивают широкие полосы солнечного света. Какое-то время просто лежу и смотрю в потолок, потом бросаю взгляд на часы уже почти полдень, я проспала часов пять, господи.

Голова ощущается чугунной - оторвать ее от подушки тот еще подвиг, а после спуска ног на пол, я готова выкатить грудь колесом для ордена «За мужество!»

Сую ноги в теплые тапки и бреду на кухню, чтобы выпить воды - благо, этот продукт у меня в холодильнике не заканчивается никогда. Но Дубровский прав - мне все-таки нужно как-то организоваться и сделать так, чтобы натюрморт на стерильных полках моего новенького стального «немца» не был таким удручающим.

В квартире тихо.

Мой ноутбук до сих пор лежит на столике - я даже пальцем к нему не притронулась. Сил разбираться в этом сейчас нет. Абсолютно. Мой мозг отказывается обрабатывать информацию сложнее, чем «сделать кофе». Мысленно машу на него рукой - это вполне можно отложить до завтра, или вообще до понедельника.

Телефон в кармане домашней кофты мягко вибрирует. Не знаю, как это работает, но еще до того, как беру его в ладонь, знаю, что это от Славы. А может, мне просто очень этого хочется.

Дубровский: Твои гости на месте. Все в порядке, доехали без приключений. Это если ты вдруг не в курсе.

Я смотрю на сухие, деловые строчки, и внутри все равно теплеет. Совсем чуть-чуть. Он мог бы просто проигнорировать. Забыть. Но он написал.

Я: Спасибо тебе еще раз. Ты меня очень выручил.

Дубровский: Ок.

И все. Тишина, хотя я гипнотизирую взглядом экране почти с такой же верой с которой в детстве загадывала подарок под елку.

Приходится переключиться на другие дела, чтобы не поддаться соблазнительному отчаянию повыть в подушку. Делаю кофе, пишу в блокноте (нарочно не в заметка на телефоне, чтобы не поддаться соблазну все-таки снова дернуть Дубровского) список покупок. Но взгляд все равно тянется к ноутбуку - теперь мой любимый гаджет, который я практически не выпускаю из рук, хочется прикрыть подушкой, с глаз долой.

Кому, в случае чего, я могу показать все эти финансовые документы? Я в вопросах финансовых махинаций такого уровня не понимаю практически ничего. Подключить юристов из NEXOR? А если там не будет ничего угрожающего нам, то как это будет выглядеть? Как будто я пытаюсь насолить Резнику любым способом и ради этого даже готова копаться в его грязном белье? Форвард? Я мысленно представляю его лицо в тот момент, когда притаскиваю ему кучу банковских выписок со словами: «Вот тут у меня куличики, может, поможете?»

Лучшим вариантом кажется помощь кого-то со стороны.

Я делаю себе кофе и выпиваю его залпом, почти не чувствуя вкуса.

Все, хватит, нужно развеяться. Проветрить голову.

Быстро одеваюсь - джинсы, простой меланжевый худи, удобные ботинки. Беру фотоаппарат - старенькую, но вполне рабочую цифровую «Лейку», которую когда-то перекупила со вторых рук просто потому, что мне понравился ее дизайн. А потом как-то даже немного научилась фотографировать, но в последние годы она превратилась просто в красивый декор на полке. Но сегодня рука сама к ней тянется - хочется фотографировать, хочется смотреть на мир через объектив - отстраненно и безопасно.

Я еду в парк. Старый, огромный, немного запущенный, но зато неподалеку от моря.

Здесь пахнет соленой водой, прелой листвой и дымом осенних костров, у которого для меня самый особенный в мире запах. Только ради него я была бы согласна на вечную осень.

Брожу по пустынным аллеям, шурша опавшими листьями и снимаю - много, почти все, что попадает в поле зрения: солнечные блики между желтой листвой, графити на скамейке и забытый тут же стаканчик от кофе, белок и деловито выковыривающих из-под листьев ворон.

И это помогает. Шум моря, крики чаек и прохладный ветер как будто «перезаписывают»пленку вчерашнего вечера.

На обратном пути решаю зайти в маленькое кафе на набережной, выпить еще кофе и съесть круассан - в сезон он делают их с баклажанами-кранч и лососем на гриле. Если бы меня спросили, какое блюдо я хочу оставить если вдруг случится конец света - я бы, не задумываясь, выбрала это.

— Майя? Привет!

Я отрываю взгляд от экрана фотоаппарата, на котором как раз пересматриваю все отснятые кадры, и натыкаюсь на стоящую рядом Киру.

Она такая же веселая и энергичная, как обычно, а сегодня вдобавок еще и в смешной шапке с маленькими кошачьими ушками и объемном шарфе, который выглядел бы нелепо на ком угодно, но только не на ней.

— Привет!
– Я даже почти искренне рада ее видеть, потому что жизненная энергия бьет из нее ключом. В конце концов, то, что она теперь со Славой, не делает ее ужасным человеком. – Тоже пришла поохотиться за знаменитым круассаном?

— Неа, за пирожными!
– улыбается она. – Можно?