Чтение онлайн

Он вошел в амбар. Брахт зажег несколько светильников, свет от них смешался с лунным, проникавшим сюда сквозь высокие окна. Стало достаточно светло. Толстые опоры поддерживали полати с соломой; посредине по всей длине строения был широкий проход. Керниец ждал его у двери, и, едва Каландрилл вошел, он пинком закрыл дверь. В правой руке он небрежно держал оружие.

— Надень это, — Брахт бросил ему кожаную куртку на подобие тех, что Каландриллу приходилось надевать во время тренировок.

Молодой человек подхватил ее и, нахмурившись и отставив в сторону меч, сунул руки в широкие рукава и крепко зашнуровал тесемки на груди. На Брахте была такая же куртка. На лице его играла отвратительная, как показалось Каландриллу, улыбка.

— Запомни, мы деремся не до крови, — предупредил керниец. — Не меть в голову.

— Мне уже приходилось участвовать в тренировочных схватках, — сказал Каландрилл, принимая стойку. — Защищайся!

Брахт покачал головой, хотя и не спускал с Каландрилла глаз.

— Первый урок: если ты кого-нибудь намерен убить, не предупреждай его об этом.

— Тебя я убивать не собираюсь.

— Понятно, — Брахт улыбнулся. — Тем не менее.

— Мне кажется недостойным нападать на человека без предупреждения, — заметил Каландрилл.

— Иногда честь отступает на второй план перед необходимостью выжить, — пробормотал Брахт и, сделав резкий выпад, направил свой меч прямо Каландриллу в грудь.

Каландрилл отпрыгнул и полукруглым движением меча парировал удар. Но меч Брахта, отбив в сторону клинок Каландрилла, заставил его повернуться так, что ребра его оказались незащищенными, и Брахт не заставил себя упрашивать. Каландрилл даже зарычал от полученного удара. Он отступил в сторону, ожидая второго, и сделал ложный выпад. Брахт отпарировал и так высоко поднял меч Каландрилла, что следующий удар пришелся ему прямо в живот.

— Сейчас ты уже истекаешь кровью и кишки твои вывалились наружу.

Увидев ухмылку Брахта, Каландрилл забыл обо всем на свете и со сжатыми зубами ударил по мечу наемника сверху вниз, пытаясь раскрыть его. Но у Брахта была великолепная реакция, и уже в следующее мгновенье он скользнул сверкнувшим в лунном свете клинком по мечу Каландрилла и приставил его к груди противника.

— Второй урок: не давай злости волю. От злости фехтовальщик теряет голову.

Он стал отступать, позволив Каландриллу приблизиться к нему, но с такой легкостью парировал все его удары, что Каландрилл не смог сдержать себя в руках. Ему все никак не удавалось прорваться сквозь оборону наемника; каждый выпад натыкался на меч — казалось, в его руках клинок был живым существом, извивавшимся змеей. В конце концов Каландрилл стал задыхаться.

— Еще один урок, — уже по-дружески продолжал Брахт. — Старайся использовать недостатки противника. Не набрасывайся на него, как лев.

Каландрилл вытер пот со лба и занял оборонительную стойку. Брахт сделал шаг вперед, и мечи их опять скрестились. На сей раз Каландрилл даже и не заметил, как меч противника добрался до его ребер.

Они продолжали фехтовать, и Каландрилл опять стал задыхаться; лицо его блестело от пота, а меч казался ему все тяжелее и тяжелее. И если бы не злость, подогреваемая гордостью, он уже давно бы сдался и признал себя побежденным. Несколько раз меч его был совсем рядом от заветной цели, но каким-то чудом клинок противника всегда оказывался у него на пути, и атака юноши заканчивалась тем, что наемник шлепал его мечом по груди, по боку или по животу.

— У меня такое впечатление, — сказал наконец Брахт, улыбаясь и дыша совершенно ровно, — что ты уже давно мертв.

Каландрилл через силу кивнул и опять поднял меч. Брахт остановил его.

— На сегодня хватит, мой друг. Я вынужден признать, что ты не такой уж безнадега.

— Что?

Каландрилл опустил меч, открыв от удивления рот: он-то считал себя полным ничтожеством. Керниец ухмыльнулся и сказал:

— Тебе еще многому надо учиться, но основа у тебя уже есть. Может, мне удастся сделать из тебя настоящего фехтовальщика еще до того, как мы доберемся до Гессифа.

— Ты снимаешь свои возражения?

Брахт склонил голову, и на какое-то мгновенье Каландриллу показалось, что он просто над ним издевается, но керниец произнес:

— Ты совсем не тряпка, как мне вначале показалось. Да, я снимаю свои возражения.

— И ты научишь меня фехтовать?

— Постараюсь, — пообещал керниец. — А теперь пойдем выпьем пива за нашу сделку.

Каландрилл кивнул: он чувствовал, что сдал экзамен, и вот теперь наемник предлагает ему нечто вроде дружбы. Он с радостью принял предложение.

— Мне как раз хочется пить, — согласился он.

— Так пойдем и утолим жажду, — предложил еще раз Брахт, засовывая меч в ножны.

Направляясь из глубины амбара к двери, они гасили один за другим светильники, но на полпути Каландрилл вдруг почувствовал запах миндаля. Он обернулся, глядя по сторонам и ожидая увидеть Варента, но посла нигде не было. Запах становился все сильнее и сильнее, и вот воздух между ним и дверью вдруг заколебался, поблескивая серебром в лунном свете.

— Что это?

Брахт почувствовал беспокойство и резко развернулся, держа руку на рукоятке меча. На лице его читалась тревога.

— Сам не знаю. — Каландрилл указал на то место, где воздух начал сгущаться. — Похоже на колдовство.

Брахт посмотрел туда, куда указывал его палец, и, выругавшись, выхватил меч; Каландрилл охнул, поднимая меч Варента.

Воздух уже больше не дрожал, он затвердел, превратившись в жуткие, как в страшном сне, существа. Их было четыре, и по форме они кощунственно напоминали человека, хотя ничего человеческого в них не было. Волчьи головы сидели на бычьих шеях и массивных плечах; под серой, как у пресмыкающихся, кожей перекатывались мышцы «рук». От бедер начинались длинные птичьи ноги, покрытые перьями и заканчивавшиеся непропорционально большими желтыми лапами, из которых торчали изогнутые когти. Глаза красные, а челюсти утыканы ужасными клыками, меж которыми сочилась липкая красновато-желтая слюна. У каждого в лапах был длинный меч с черным клинком. Запах миндаля сменился вонью навоза, и страшный квартет двинулся прямо на них.

Каландрилл смотрел на чудовищ широко раскрытыми от ужаса глазами. Брахт схватил светильник, который только что собирался загасить, и швырнул его в омерзительное существо в центре. Хрупкое стекло рассыпалось, и масло, растекшись по монстру, быстро загорелось; огонь мгновенно объял весь серый торс и аурой взвился вокруг покрытого перьями черепа. Монстр отбросил назад голову и издал жуткий рев боли и ярости, беспорядочно размахивая клинком и мешая продвижению других. Брахт, издав воинственный клич, бросился на ближайшее к нему существо и пронзил ему грудь, из которой вырвалась струя черной крови. Существо, казалось, и не заметило, что его проткнули, и так махнуло мечом, что, не поднырни под него керниец, его голова покатилась бы сейчас по полу. Но Брахт не только увернулся от этого удара, но и воспользовался моментом и вонзил меч в живот чудища. Вытаскивая его, он вовсю вращал кистью, расширяя рану в том, что можно было бы назвать животом существа; черная кровь, медленно пульсируя, вытекала из раны и закипала, коснувшись пола.

Чудище закачалось, отчаянно рыча, и кожа у него начала лопаться и слезать с костей; Каландрилл был просто парализован ужасом. Но тут вдруг черный меч рванулся прямо ему в лицо, и он отреагировал мгновенно, не успев даже подумать, — меч его взлетел в воздух, отводя удар, но тот был настолько силен, что ему чуть не вывернуло руку. Несмотря на это, он уже в следующее мгновенье, задыхаясь от вони, бросился вперед и нанес чудищу удар по ребрам. На щеку ему попала обжигающая слюна монстра, и ему тут же пришлось увернуться от удара, от которого щепки посыпались по амбару. Красные глаза с ненавистью не мигая смотрели на Каландрилла. Третий удар был направлен ему прямо в грудь. Он отпарировал его, но силы удара выронил меч, и чудище издало звук, отдаленно напоминающий смех победителя, и подняло лапу последнего удара. Он резко дернулся в сторону, и черный меч вонзился в стойку амбара. Быстрее, чем он сам ожидал, Каландрилл схватил свой клинок двумя руками и резко, как топор, опустил его на чудище.