Чтение онлайн

Я смотрела, как его рука сильнее сжалась вокруг члена, он начал быстрее поглаживать себя от основания до кончика, затем покрутил запястьем, прежде чем спуститься по всей длине.

Мне нравилось наблюдать за ним, и я могла бы делать это еще долго, если бы мы оба не были близки к финалу.

Я задыхалась и дрожала, чувствуя, как во мне поднимается оргазм.

— Кончи со мной...

Его голос был низким, он рвано дышал.

Я была близко, но его слова заставили меня кончить быстрее. Я боролась с тем, чтобы держать глаза открытыми, потому что не хотела отрывать от него взгляд.

Когда оргазм сотрясал меня, я наблюдала, как Уоттс гладил себя сильнее, мышцы в его руках и груди напрягались, лицо было сосредоточенным, дыхание со свистом выходило сквозь сжатые зубы, удовлетворял себя, как медленный горящий предохранитель, до... взрыва, а я смотрела и чувствовала, как он кончил на мой живот и грудь.

Он как будто снова пометил меня, как сделал это несколько минут назад, но в этот раз в более примитивном смысле, именно так, как я и хотела.

Он опустился к моему лицу, облизывая и покусывая мои губы, а потом трахнул языком мой рот.

Мы пролежали так несколько минут. В комнате стояла тишина, за исключением нашего тяжелого дыхания и шума дождя за открытыми дверями.

— Секунду, — произнес он, скатываясь с кровати и исчезая в ванной. Я слышала, как течет вода, и Уоттс вернулся с теплым влажным полотенцем.

— Слишком горячо? — спросил он, коснувшись моего бедра.

— Потрясающее ощущение.

Он мягко обтер меня влажным полотенцем, потом принес другое, чтобы вытереть насухо.

Он лег на кровать, и я повернулась к нему. Положив руку и голову ему на грудь, я смотрела в лицо мужчины, так неожиданно появившегося в моей жизни и который, я знала уже в тот момент, изменил ее навсегда.

Я чувствовала, как одинокая слеза образуется в уголке левого глаза, когда понимание этого достигло моего мозга. Я моргнула. Слеза скатилась по щеке. Я видела, как взгляд Уоттса метнулся к ней. Он наклонился к моему лицу и убрал слезинку поцелуем.

Несколько дней назад, я думала, что уверена в своей любви к нему, но, когда мы лежали на его кровати, я поняла, что несколько дней назад даже не представляла себе, что такое любовь.

Но теперь осознала все, потому что это было чувство, которого я не испытывала ранее и знала, что это должна быть любовь.

Я чувствовала блаженство, безопасность, уверенность, чувствовала себя доверчивой и красивой. Чувствовала, что часть меня только что вернулась, чтобы сделать меня цельной, хотя я даже не знала, что была неполноценной.

И именно Уоттс привнес все эти чувства в мою жизнь. Равной долей целостности было то, что я схватила то, что было передо мной. Я не пряталась от него. Я, по сути, побежала к нему.

Я выпустила себя из эмоциональной тюрьмы из-за этого уникального, умного, интригующего, дико сексуального мужчины.

Теперь, зная его историю, я была сильнее. Впервые в жизни я узнала кого-то, кто может разделять идею о том, что не познаешь сладости, если не знаешь горечи. И впервые в жизни в этом была надежда.

Забегая вперед, я знала, что будущее будет нелегким. Оно будет пугать и гнуть меня, но, благодаря любви, меня ничто не сломает.

Глава 12

Уоттс

Кэтрин осталась с пятничного вечера до утра воскресенья. В субботу мы заказали обед, позже вечером готовил я, и мы едва ли спали — остаток времени был потрачен на секс. Поздним вечером в пятницу мы заключили сделку не говорить ни о чем серьезном. Выходные должны были стать легкими и ленивыми, так и вышло.

Субботним утром, после того, как мы забрали ее машину с места, на котором она ее накануне оставила у моего книжного магазина, я приготовил завтрак: яичница с луком и перцем, а на десерт — маленькие банановые блинчики со сметаной.

Когда мы ели, я спросил о ее любимой книге.

— У меня такой нет.

— Конечно, есть. Люди всегда так говорят. Просто не хотят признаваться, какая именно.

Она положила в рот полную вилку яичницы и указала на свои губы.

— Хорошая попытка, — отозвался я. — Но так легко ты не соскочишь с крючка. Тяни время сколько хочешь. Я вытяну это из тебя.

Я встал, чтобы принести нам еще апельсинового сока и кофе.

Вернувшись к столу, предложил:

— Скажи прямо.

— Невероятный завтрак. — Она подняла вилку ко рту, закрывая глаза, и с насмешкой заурчала. — Такой вкусный, — добавила с полным ртом.

— Лесть не даст тебе отсрочки. Все, что ты делаешь, знаешь ли, разжигает во мне любопытство. Это чудо, что мы раньше об этом не говорили.

Она подняла голову.

— Нет?

— Не-а. Я уверен, что запомнил бы.

Она помолчала немного, потом произнесла:

— У меня в самом деле нет любимой.

Я съел кусочек блинчика, убедившись, что схватил добротный кусок банана, жевал и смотрел прямо на нее.

Она поднесла салфетку, чтобы вытереть губы, и продолжила:

— О, ладно. Если мне нужно выбрать, тогда это могла бы быть... «Кошачьи глаза» Маргарет Атвуд.

На мгновение повисла тишина.

— Ты ее не читал, — сказала она.

Я покачал головой.

Кэтрин улыбнулась.

— О, наконец-то я поставила тебя в тупик.

— Не надо себя недооценивать. Ты ставила меня в тупик много раз. А теперь расскажи, почему эта книга твоя любимая.

Она сказала, что этот роман научил ее многому о принятии, отверженности и унижении...

— Я не говорю, что это было словно читать о себе, — сказала она. — Но очень в тему, понимаешь?

Я кивнул.

— Некоторые из ее книг мне тоже нравятся, — продолжила Кэтрин. — Но иногда они слегка перегружены темой феминизма. Однако, должна сказать, что это моя любимая книга, а она — любимый автор. Твоя очередь.

— Моя любимая книга?

— Книга, автор или оба, — разъяснила она.

— Нет таких.

Она кинула в меня салфеткой.

— Это не честно.

— Я заглажу свою вину, — ответил я, поднял ее и отнес в постель.

. . . . .

Кэтрин уехала поздним воскресным утром, и я провел остаток дня не за чтением, не за просмотром телевизора и не за прослушиванием музыки, а в размышлениях. Я продумывал все возможные сценарии, которые могли возникнуть, если я буду с Кэтрин, учитывая, что она знала всю историю. Продумывал различные планы на случай непредвиденных обстоятельств, которые мне придется разработать, если что-то пойдет не так.