Чтение онлайн

– Откуда ты знаешь, что он бы меня выгнал?

– Я тоже училась однажды в колледже и знаю, какими строгими могут быть тренеры.

– Правда? В каком веке это было? Странно, что ты все еще помнишь студенческие годы, – насмешливо приподнимаю брови.

– Я ненамного старше тебя, Дейтон, – ворчливо пыхтит, бросая на меня рассерженный взгляд.

– В любом случаи, если ты думаешь, что этим поступком сможешь задобрить меня, и я вмиг растаю, позабыв об утреней выходке, то ты глубоко ошибаешься. Предупреждаю в последний раз: больше не смей совать свой нос в мои дела! Поняла?

Следующий час мне вновь приходиться отсиживаться в своей машине, игнорируя занятье Холбери. Правда, в этот раз в моей компании оказывается весьма очаровательная блондинка-первокурсница, и мы здорово поводим с ней время на заднем сидении.

Вечером, после того, как я вернулся домой выжатым как лимон после изнурительной тренировки, я все же спустился в подвал, чтобы забрать коробку с мамиными вещами и отнести ее в свою комнату. Им там не место, и если отец мог просто взять и вычеркнуть маму из своей памяти, то я уж точно не собирался этого делать. А потом, когда я понес коробку в дом, то прямо в дверях столкнулся с парой незнакомых девушек, позади которых с довольным выражением лица ступала Джалия. Интересно, и что я пропустил? Молча поднимаюсь к себе в комнату и, аккуратно положив коробку на стол, возвращаюсь обратно в гостиную. Облокотившись на перила, я терпеливо ждал когда иранка проведет этих людей. А когда она вернулась, я заметил несколько крупных купюр в ее ладони.

– Так-так-так. И кто все эти люди? Отец в курсе, что ты начала приводить в дом посторонних?

– Эти девушки купили у меня пару платьев. Но твой отец не должен об этом узнать, – поясняет она с надеждой глядя мне в глаза.

Ну, это уже слишком. Насколько меркантильной надо быть, чтобы продавать купленную отцом одежду. Неужели ей мало тех денег, которые она уже успела у него выманить?

– И для его же тебе эти деньги?

Она неуверенно поправляет выпавшие пряди, явно затягивая с ответом. Конечно, для хорошей лжи нужно время.

– Я не могу тебе сказать, – ее ответ разочаровывает.

– Ладно, если ты не хочешь говорить, тогда мне придется рассказать все отцу. Посмотрим, сможешь ли ты ответить ему также.

В ее глазах мелькнула тревога. Похоже, она правду что-то скрывает и не только от меня.

– Ты не сделаешь этого.

– Я бы не был таким уверенным на твоем месте.

– Я правда не могу сказать, – досадно вздыхает глядя на меня исподлобья.

– Как скажешь. Тогда ты не против, если я прямо сейчас позвоню отцу и сообщу ему о внезапных гостях?

Демонстративно достаю из кармана джинсов телефон и ее холодные пальцы тут же опускается на мою ладонь.

– Не звони ему, пожалуйста. Клянусь, я все тебе расскажу.

Как же быстро она сдалась. Что такого случиться, если мой отец узнает? Почему она так боится его? Ее ладонь все еще касается моей руки и мне приходиться одернуть руку. Кожа начинает гореть в том месте, где ее пальцы только что побывали и мне совсем не нравиться это ощущение.

– Хорошо, тогда говори.

– Когда придет время, я все расскажу, но не сейчас.

– И когда же это время придет?

– Через три месяца, – тихо произносит девушка, опуская взгляд.

– Ты издеваешься? Какие к черту три месяца? А знаешь что? Я не собираюсь выслушивать весь этот бред. Пускай отец решает, что с тобой делать.

Я снова достаю телефон, пробегая пальцами по экрану, и Джалия вдруг начинает говорить:

– У меня нет медицинской страховки, потому что я не гражданка Америки. Из-за этого некоторые препараты стоят слишком много. Моей тете нужен инсулин, и эти деньги для нее. Теперь ты доволен? – два зеленых изумруда стреляют прямо мне в лицо, заставляя чувствовать то, чего я не должен испытывать.

Еще пару секунд мы так и стоим, испепеляя друг друга взглядами, а когда за ее спиной открывается входная дверь, я вдруг слышу голос отца, и мне приходиться вернуться к себе в комнату. Весь вечер я не мог выбросить из головы слова Джалии. Что она имела ввиду, когда говорила, что все мне расскажет через три месяца? Почему именно через три месяца? И что входит в это понятие «Все»? Мой темный ангел имел столько секретов, что мне казалось, будто она вся была пропитана ложью. И я не знал, когда она говорила правду, а когда играла фальшивку. В этот вечер я не хотел спускаться вниз, чтобы не видеть лицо иранки и отца, но жажда в кофеине была сильнее. Почему я всегда застаю ее на кухне? Нужно будет составить определенный график с указанным временем и запретом входить ей на кухню. Пускай не думает, что, получив фамилию Саверс, она вдруг стала хозяйкой и может расхаживать по дому, когда ей вздумается. Прохожу мимо, чиркнув плечом по ее спине из-за чего девушка подпрыгивает на месте от неожиданности. На плите уже начинала закипать вода в турке. Подхватив свою чашку, я опустил ее на край столешницы, нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности, ожидая, когда вода, наконец, закипит. Я не собирался торчать здесь, ожидая своей очереди, поэтому на правах полноценного хозяина дома с радостью воспользуюсь туркой первым. К тому же на кухне уже стоял ароматный запах заварного кофе. Именно то, что мне нужно. Хотя, насколько я помнил, она пила только растворимый. Может, перепутала упаковку? С женщинами в ее возрасте иногда случается склероз. Мысленно усмехаюсь про себя и, взявшись за слегка теплую ручку, подношу ее к чашке. Джалия вдруг оказывается рядом, возмущенно хватаясь за край ручки, пытаясь перетянуть ее на свою сторону.

– Что ты делаешь? Вообще-то я ставила ее не для тебя! – сердито пыхтит девушка, все еще борясь со мной.

– А я и не собираюсь спрашивать. Это мой дом! Что хочу, то и беру.

В какой-то миг она вдруг слишком резко дергает ручку на себя, и весь кофе расплескивается по ее руке. Джалия вскрикивает, тут же разжимая пальцы. Она отходит на несколько шагов назад и, присев на корточки, прижимается лбом к холодной поверхности холодильника. Ее глаз крепко зажмурены, а руки прижаты к груди. Даже отсюда замечаю, как быстро краснее ее запястье. Я открываю рот, чтобы сказать ей, дабы она опустила руку в раковину и обработала ее антисептиком, пока кожа не взялась волдырями, но тут же замолкаю. Это не моя проблема. К тому же она сама виновата. Пить кофе отчего-то расхотелось. Так какого черта я все еще стою здесь, пялясь на сжавшуюся на кафели девушку? В этот момент внутри бушевал настоящий вулкан эмоций, и я не мог их контролировать. Видеть ее боль оказалось не так-то просто, как я себе представлял. Развернувшись к шкафчику, я достал оттуда аптечку и начал рыться в поисках антисептика и мази против ожогов.

– Пожалуйста, насыпь две ложки молотого кофе и поставь снова турку на плиту. Твой отец все еще ждет кофе в своем кабинете, – вдруг просить она.

Как в такой момент можно еще о чем-то думать?

– Подождет! Сначала обработай вот этим ожог, пока не стало поздно, – ставлю поверх ее головы пузырек с антисептиком и маленький флакончик с мазью.

– Твой отец будет злиться, если я…

– Прекрати спорить, и делай как я сказал, – мой тон звучит слишком резко и, видимо, достаточно убедительно, потому что она наконец поднимается с кафеля.

Ее правая рука выглядит плохо, и она слишком сильно покраснела. Но, несмотря на боль, ее дрожащие пальцы продолжают бороться с крышечкой на пузырьке антисептика, и мне приходиться помочь ей, поскольку крышка действительно слишком плотно сидит. А потом, когда спирт касается покрасневшей кожи на ее руке, Джалия шумно втягивает воздух сквозь зубы, морщась от боли и я больше не выдерживаю этого зрелища. Мне приходиться уйти, поскольку я не мог смотреть на мучения своего темного ангела. Как бы сильно я не ненавидел эту иранку, она все равно каким-то образом умудрялась вскрывать мою грудную клетку, заставляя чувствовать ту же самую боль, что испытывала сама. Только в моем случаи это ощущалось в десятки раз острее.

Сегодня был важный день для отца, и я надеялся что мой грандиозный план хоть немного подпортит такие «идеальные» как всем казалось, отношения новоиспеченной парочки. Интересно, что напишет пресса, когда уведет отца одного, без сопровождения на очередном вечерний прием холеных пижонов. Уверен, отец будет в бешенстве от выходки Холбери. Возможно, это неправильно – мстить ему таким образом за маму, но он ведь не раз срывался на нее в криках за малейшие опоздания или фразы, которые она говорила невпопад, по его мнению, на этих дурацких приемах. Хотя мама вообще не обязана была ходить на них и не заслуживала к себе такого свинского обращения с его стороны. Так пусть отчитывает теперь свою иранскую девку. Посмотрим, как он теперь запоет.