Чтение онлайн

С губ срывается тихий удовлетворенный вздох, и я, не задумываясь, начинаю водить кончиками пальцев по коже, проводя ими по животу и бедрам. Внизу живота вспыхивает искорка возбуждения. Давненько я не прикасалась к себе – в течение нескольких недель, последовавших за моей встречей с Николаем, я была не в настроении для подобного. Всякий раз, когда я просовывала руку себе между ног, перед сном, в памяти всплывали ощущения от его мозолистых ладоней, или о вкусе его члена во рту, и в конце концов я просто переворачивалась на бок и сворачивалась клубочком.

Но впервые за долгое время прикосновение моей собственной руки доставляет удовольствие. Я чувствую, как клитор слегка пульсирует, требуя внимания. Раздвинув ноги, я опускаю руку ниже и провожу пальцами по бугорку, тихо втягивая воздух от возникающих приятных ощущений. Затем медленно кружу над ним. Бедра подаются вперед, и вода вокруг меня слегка расплескивается.

– Черт, – шепчу я, издавая звук, похожий то ли на хныканье, то ли на вздох.

Глаза все еще закрыты, но я ощущаю мерцающий свет свечей в полутемной комнате и пытаюсь отвлечься, создавая в голове фантазии и продолжая медленно массировать клитор. По-прежнему держа одну руку у себя между ног, я поднимаю другую и слегка тереблю соски, сначала один, потом другой. Представляю, как это делает кто-то другой, и позволяю себе раствориться в ощущении ласк и удовольствия. Пальцы двигаются быстрее, и я прикусываю нижнюю губу, издавая тихие звуки одобрения. Голова отклоняется назад еще больше.

– Ах, – выдыхаю я, сильнее сжимая один сосок и издавая шипящий звук. – Боже, да. Чёрт.

Несмотря на то, что у меня никогда не было секса – или, может, как раз из-за этого, – я довольно хорошо узнала свое тело. Мне всегда удавалось легко довести себя до оргазма, и я уже чувствую, как удовольствие скручивается где-то внизу живота. Я плотнее зажмуриваю глаза, покачивая бедрами в такт нажиму руки, все сильнее и быстрее лаская клитор.

Соски твердеют и заостряются, и когда я сильнее выгибаю спину, они выступают из воды. Ощущение прохладного воздуха, обдувающего их, заставляет меня хватать ртом воздух, дыхание становится все более прерывистым. Я прокручиваю в голове моменты из просмотренных фильмов или прочитанных книг, позволяя фантазиям разыграться перед моим мысленным взором. Я представляю, будто это меня боготворят эти мужчины.

Горячая вода струится по моему обнаженному телу. Я обхватываю себя руками за бедра, опуская ноги на дно ванны.

– Да, – бормочу я снова. – Да, да… черт, да…

В моем воображении груди касается грубая рука, и я делаю это в реальной жизни, сжимая ее достаточно сильно, чтобы заставить себя застонать. Затем просовываю два пальца во влагалище, слегка проталкивая их, и одновременно с этим поглаживаю клитор тыльной стороной ладони и облизываю нижнюю губу, представляя, как меня целуют до бесчувствия.

Каждый раз, оказываясь на грани оргазма, я немного расслабляюсь, желая растянуть это ощущение как можно дольше. Это моя награда за то, что я хорошо потрудилась в колледже, и за то, что пережила последние недели, с тех пор как…

Движение руки замедляется, когда в памяти всплывают три лица – столь похожие и одновременно разные.

Мэлис, Рэнсом и Виктор.

Мое сердце, и без того сильно бьющееся от охватившего меня наслаждения, начинает бешено колотиться, ударяясь о ребра. Клитор пульсирует под кончиками пальцев, и я распахиваю глаза, понимая, что реакция, возможно, вызвана вовсе не страхом а… чем-то еще.

– Не сходи с ума, – шепчу я себе, обводя взглядом ванную, будто кто-то из них может в любой момент выскочить из тени крошечной комнаты. – Не будь дурой.

Но там никого нет. Лишь мерцающий свет свечей и мягкие ароматы розы и ванили, парящие в воздухе. Я глубоко дышу и на мгновение прижимаю руку к груди, когда мой пульс, наконец, начинает немного замедляться. Киска набухла и болит, клитор чувствителен из-за того, что доведен до предела, и я слегка извиваюсь, отчаянно желая разрядки, к которой так стремилась.

Сделав еще один глубокий вдох, я снова закрываю глаза, позволяя себе опять погрузиться в ритм наслаждения. Рука находит грудь, пальцы скользят между бедер, и на этот раз я совсем не ласкова с собой.

На этот раз я изо всех сил подталкиваю себя к краю пропасти.

И когда удовольствие начинает нарастать, будто надвигающийся ураган, я больше не позволяю себе думать о братьях Ворониных.

На одном из экранов в моей комнате идет трансляция из квартиры Уиллоу. Я сижу за столом, внимательно наблюдая за ней. Я смотрел, как она прошла из кухни в ванную. Как сняла с себя одежду и наполнила ванну, а затем начала ласкать себя.

В ванной необязательно было ставить камеру, но я человек дотошный, поэтому не оставил ни единого уголка ее квартиры без наблюдения.

Каждый день и каждую ночь я часами слежу за происходящим из ее жилища. Теперь я знаю ее распорядок дня наизусть, начиная с того момента, как утром у нее звонит будильник, и заканчивая тем, как она ложится спать вечером.

Я наблюдал до тех пор, пока не узнал о ней множество мелочей. Например, когда она разогревает еду, то оставляет на микроволновке время, не сбрасывая таймер. Еще она говорит сама с собой, бормочет какие-то утверждения или просматривает списки, дабы убедиться, что у нее все есть. Я видел, как она готовила какой-то отчет или речь, возможно, для колледжа, повторяла слова, пока все не получалось.

Я тщательно слежу за тем, чем она занимается и что ей нравится, составляю каталог ее привычек и причуд, чтобы понять, кто она такая. Тем не менее наблюдать за тем, что происходит сейчас, особой нужды нет. Однако она делает такое впервые.

Взгляд прикован к экрану, я крепко сжимаю челюсти. В данный момент мне жаль, что я не установил в ванной другую камеру, чтобы получить иной ракурс съемки. Мне ясно, что она делает, я могу видеть ее лицо в профиль. Могу частично различить выражения, мелькающие на ее лице, то, как закрыты ее глаза и приоткрыты губы.

Но этого недостаточно. Я хочу увидеть все.

Мне нужно каждое выражение. Я хочу заглянуть под воду, чтобы увидеть, как движется ее рука.

Сначала она не торопилась, позволяла чувству нарастать. Возможно, разыгрывала в уме какую-то фантазию, и мне интересно, что это было. Ничто из того, что я видел до сих пор, не указывало на то, что может ее возбудить. Она совсем не похожа на тех женщин, которых иногда приводит домой Мэлис, на тех, что вечно вопят, как они хотят пожестче, и пытаются назвать его «папочкой».

Если не считать нескольких стонов и хриплых ругательств, а также момента, когда она ненадолго останавливается и бормочет что-то себе под нос, Уиллоу вообще почти ничего не говорит. Одна из ее рук покоится на груди, она играется со своим соском. Сжимает и разжимает пальцы. Я вижу, как выгибается ее спина – она не слишком-то нежна с собой.

Ей нравится грубость.

По какой-то причине я не заношу это в список. Просто дополняю информацию о ней, которую держу исключительно в своей голове.