Чтение онлайн

Мои спят уже — в квартире тишина и темнота. Только в прихожей и горит старинное бра на стене.

Прислонив пьяное тело к стеночке в узкой прихожке, Мирон с надеждой смотрит на меня:

— Дальше сама справишься?

Киваю, молча машу ему, отпуская.

Ну, вот, Ясенька, ты снова сотворила глупость. Ты же клялась себе, что ни за что и никогда не позволишь ему даже приблизиться к Розочке. И ты сама привела его в свой дом!

Воронец начинает съезжать по стеночке на пол.

Подхватываю его, подскользнув под руку.

— Никита! — шепчу, слегка похлопывая по щеке. — Никита, давай, открывай глаза! Помогай мне!

Открывает. Смотрит удивлённо, как будто видит в первый раз:

— О, Ясенька! Ты настоящая? Или снишься мне снова?

Обманщик! Льстец! Только недавно с мамашей любезничал!

— Садись давай! Разую тебя, — усаживаю на танкетку.

С готовностью сползает, улыбаясь мне.

— Яська, стоп! Не трогай кроссовки! Подвинься поближе! — тянет руку к моему лицу, подаваясь вперёд так, что приходится, действительно, приблизиться, чтобы не свалился вперёд лицом.

— Тише! У меня тут… все спят уже!

Трогает пальцами мою щеку. Удивляется.

— Настоящая!

— Ты придуриваешься, что ли, Воронец? Мы с тобой целый день сегодня вместе на мероприятии работали. Что за…

Но он не слушает. Перебивает:

— А кто у тебя тут спит, а? Муж и семеро козлят… то есть… цыганят?

— Так! Замолчи! Давай сюда ногу!

С трудом стягиваю с него кроссовки.

Куда его укладывать-то?

Валюша спит в своей комнате. Там всё под неё приспособлено — так чтобы с коляски без посторонней помощи переместиться на кровать.

У Розочки — своя маленькая детская спаленка.

А я — в зале. На раскладном диване.

Койко-мест больше не предусмотрено.

— Вставай, алкоголик! Как тебя могло развезти так от нескольких рюмок? Я не понимаю!

— Это меня от горя так… развезло, — опираясь на меня, встает.

— Господи! Какое у тебя-то горе может быть? Никто ж не умер. Сам — вон, какой здоровенный. Денег море. Горе у него!

— Ты ж меня бросила. Вот и горе!

Как там говорится? «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Бред! Вот у Воронца так не работает! Он в пьяном состоянии выдумывает покруче, чем в трезвом.

Завожу его в зал. Усаживаю в кресло.

— Сиди. Сейчас диван расстелю.

— Мы вместе спать будем? — интересуется деловито.

Нет, ну, наглец! Поразительно просто!

— Учти! Не дай Бог, начнешь ручонки свои распускать! Я тебе устрою тогда! На улице ночевать будешь!

— Вот еще! Нужна ты мне больно! У меня, знаешь, сколько желающих ручонки мои… это… ощутить на себе.

— Ну, вот и ночевал бы с желающими! А то, может, такси тебе вызвать? Еще не поздно!

— Не-не! Чо сразу такси? Я не дойду до него!

Стелю на разложенном диване свежую простыню, кидаю свою подушку с новой наволочкой и одеяло.

— Всё! Укладывайтесь!

Смотрит на меня неожиданно осмысленно. Мне казалось, что он на такой взгляд уже и не способен сегодня!

— Помоги раздеться, — говорит хрипловато.

— Нет уж! Сам! А лучше так ложись — не хватало еще, чтобы…

Обрываю себя на полуслове, чтобы не выдать ему «чтобы ребенок тебя полуголым увидел!» В душе еще теплится надежда, что он проснется и уйдет до того, как Розочка встанет.

Так и падает на диван. В одежде. Лицом в подушку.

Вырубается.

Постояв и подождав, понимаю, что теперь реально не притворяется — спит! На самом деле спит!

Ухожу в ванную, прихватив пижаму. Принимаю душ, переодеваюсь.

И самой не верится, что вот сейчас выйду, а он там, в моей постели лежит! Нереально же! Как подобное случиться могло? И зачем?

Выхожу. Стою, наблюдая за ним и думая, куда бы мне самой приткнуться. Только чуть за полночь — до утра далеко. Да и устала жутко!

Вытащив из шкафа плед, бросаю его в большое кожаное кресло. Придется, похоже, здесь спать.

Но прежде чем усесться поудобнее и уснуть, вот ведь слабачка! Иду к нему и заботливо укрываю одеялом! Ругаю себя, но… Замерзнет ведь ночью!

Последнее, о чем думаю, прежде чем уснуть — «только бы он не встретился утром с Валюшей!»

Но, как и следовало ожидать, моим надеждам сбыться не суждено…

И как вы, молодой человек, оказались в нашем женском царстве? — я вдруг отчётливо слышу этот вопрос, произнесенный Валюшиным голосом с ноткой сарказма.

— В каком царстве, Валюша? — любопытным Розочкиным голоском.

— В женском царстве, деточка, в женском…

— Ну, как? Смотрю — дом стоит до небес. А в доме том заколдованные принцессы живут, — то ли насмешливо, то ли игриво голосом Воронца. — Я решил забраться в этот дом и посмотреть…

Просыпаюсь в ужасе. Приснится же такое! Но сон не заканчивается!

— Я тоже принцесса? — ахает Розочка.

— Похоже, ты одна тут принцесса и есть, — вздыхает Воронец.

— Чего это? Я тоже ещё ничего! Есть ещё порох в пороховницах, а ягоды в ягодицах! — возмущается Валюша.

— Валюша! — говорит Розочка. — Так нельзя говорить в присутствии мужчины!

Моими словами говорит, и тоном моим, поучительным.

Резко сажусь в кресле, выбираясь из неимоверной позы, в которую свернулась.

Боже мой! Это же всё сейчас на самом деле происходит! Воронец пробрался в наш дом! Как опасный вирус…

— А где твой меч? — интересуется Розочка, пока я, быстро запихиваю постельные принадлежности в шкаф.

— С ним неудобно было по стене подниматься. Пришлось оставить у подъезда.

— Ты всё обманывыаешь! — возмущается Розочка. — Я смотрела в окошко! Там нет меча.

— Может, враги его украли? — ахает Воронец.

Осторожно приоткрываю дверь. Выглядываю на кухню.

За столом с одной стороны сидит в своём кресле Валюша, с поощрительной улыбкой глядя на Воронца. А он — спиной ко мне. А Розочка у него на коленях!