Чтение онлайн

— А что вы скажете за его глаза? — восхищённо заявляет Серафима. — В этих глазах просто вселенская грусть какая-то.

— А я думаю, девочки, что нам с вами нужно поговорить о чём-то другом, а не обсуждать человека, находящегося в соседней комнате, — заявляет Валюша.

И пока они втроём препираются на тему можно ли обсуждать кого-то за глаза, я потихоньку смываюсь из-за стола.

Со страхом заглядываю в комнату.

Воронец сидит на полу.

Розочка скачет рядом, усаживая рядом с ним своих зайцев и мишек.

— Сейчас будем чай пить!

— Настоящий?

— Игрушечный, конечно! С чебупелями!

— А что такое чебупели?

— Не знаешь про чебупели? Ай-ай! Какой невоспитанный ребёнок! — Розочка цокает язычком, недовольно качая головой.

Расставляет розовые пластмассовые чашки перед всеми. Воронцу сует в руки такой же розовый чайник из набора.

— Наливай!

— А тебе?

— Чичас. Мне чашечки нету.

Убегает на кухню за чашкой, проскочив мимо меня.

— Как ты могла скрыть от меня ребёнка?

Во взгляде Воронца такой лёд, что об него порезаться можно! Мне кажется, у него даже губы от злости побелели. А ведь за столом шутил и смеялся.

Что, проняло тебя, да?

— Ты бросил меня, — пожимаю плечами, бросаясь в бой, очень стараясь делать это негромко. — Другую привёл на моё место. Я что, на помойке себя нашла, чтобы навязываться?

— Ты права не имела! Я в суд подам!

— Вперёд! — конечно же, я говорю это с вызовом, но от ужаса, что он это реально сделает, просто хмель весь моментально выветривается! — И не забудь изложить в суде, что не платил все эти годы алименты!

— Ты не дала мне такой возможности, — возражает он. — Я бы платил.

Он говорит тихо, но твёрдо, а я не выдерживаю и уже практически перехожу на крик.

— Уходи отсюда немедленно! И чтобы я тебя больше не видела никогда!

— Яся, — кричит из притихшей кухни Валюша. — Что случилось?

Розочка обнимает, прижавшись к спине.

Воронец неспеша рассаживает на детском диванчике зверей и ставит перед ними чашки.

Потом проходит мимо нас, присаживается на корточки перед Розочкой.

— Пока, малыш! — искренне улыбается ей. — Мы скоро ещё увидемся.

Поправляю трясущимися руками волосы. Сердце колотится в груди от несправедливости и обиды!

Глянь какой уверенный! Увидится он скоро! Как же!

Он сам нас не захотел! Сам! Я одна все эти годы растила дочь, а теперь что получается, что я ему же ещё и должна была что-то! Да какое он право имеет!

Когда он уходит, я сползаю спиной по стене на пол, забыв про старушек. Розочка, почувствовав мой настрой, усаживается на колени и гладит меня по голове, приговаривая что-то ласковое.

Валюша громко командует, выезжая в прихожую на своём кресле.

— Так, Яся, быстро к нам. Будем принимать решение, что делать дальше. Все наши уже в курсе…

Еду домой на взводе.

То, что происходит сейчас в моей жизни, я даже анализировать не могу! Потому что боюсь, взорвусь на хрен! А если взорвусь, раскрошу вот то всё, что есть — ненормальное, глупое, не имеющее возможности продолжаться. Но я за «это» всё равно зачем-то цепляюсь. И раскрошить не могу.

В моей огромной квартире громко играет музыка.

Из комнаты Миланы.

Илоны, естественно, нет. Илона занята другим, более важным для нее делом. Деньги зарабатывает. Как умеет.

Интересно, если бы я снова не встретился с Яськой, меня бы хоть как-то тронул этот факт? Потому что сейчас совсем не трогает. Как будто это не мне жена изменяет…

Усмехаюсь. Вот ты идиот, Воронец! Зачем жил с женщиной все эти годы, если не любил?

А она зачем со мной жила, если не любила?

Хотя, допустим, с нею всё понятно — Илона неместная, приехала из далекой глухой деревни в Москву. Крутилась тут, как могла, жила по съемным квартирам. А тут на какой-то вечеринке у общих знакомых познакомилась со мной. Коренной москвич с огромной жилплощадью, да еще и моряк дальнего плавания! Мечта, не мужик. На полгода свалит, и делай, что хочешь.

Короче, как ни прискорбно, но меня просто использовали.

Впрочем, не прискорбно.

Я и сам использовал. И, может быть, даже более обидно.

Потому что этой «семьей» я пытался прикрыть дыру в душе от отсутствия Яськи.

Я ведь никогда, ни дня жизни без нее, не тешил себя надеждой не любить. Любил. И люблю.

И она — Зараза! Но Зараза моя. Дурная, глупая, склочная, безумная, но моя.

Которая от меня дочку родила.

И мне надо как-то всё сейчас наладить. Но я не понимаю, как.

Стучусь к Миланке.

— Нельзя! — пытается перекричать музыку она.

Стучусь еще раз.

— Прошу тебя, свали! — более агрессивно.

У меня даже злости на это ее «свали» не появляется. Мне всё равно. Ну, вот не стал я Миланке отцом! Не смог. Теперь хоть бы со своей родной дочкой этот шанс не упустить…

Стучу и открываю дверь.

— Ты? — сидящая на кровати в обнимку с подушкой Милана, пораженно распахивает заплаканные глаза. — Я думала, мать.

— Я зайду? — пытаюсь усмирить в себе неуместное раздражение за то, что эта девочка сотворила со мной, успокоиться и найти силы нормально поговорить.

Отворачивается, вытирая рукавами длинной кофты лицо.

— Уже зашел, — бурчит.

Сажусь подальше от нее — на стул возле письменного стола.

В комнате жуткий бардак. На столе вперемешку с учебниками и тетрадками — остатки еды в тарелках, бумажки, косметика, украшения. Кровать расстелена, вещи по ее краям раскиданы. На полу тоже полный бедлам.

— Чего хотел? — недружелюбно спрашивает она. — Мать велела с тобой без нее не разговаривать. Боится, что ты меня соблазнишь.

— А что ж тогда не увезла тебя подальше от меня, раз боится? Так и оставила в моей квартире…