Чтение онлайн

Тянет меня за указательный палец. Потом за большой.

Потом, затаившись, приближается к голове.

Я не вижу, но чувствую.

Чувствительно тыкает пальцем в щеку.

От неожиданности я каким-то чудесным образом резко преодолеваю своё бессилие и распахиваю глаза.

— Оё-ёй! — испуганно вскрикивает, отшатывается назад, цепляет стоящий у моей кровати стул. Стул с грохотом падает. Ребёнок исчезает из зоны моей видимости, как будто прячется куда-то под кровать.

— Р-розочка? — рычу хриплым жутким голосом, который как будто не мне принадлежит. Её имя так дерет горло, как будто я глотаю наждачную бумагу.

— Я нечаянно! — плаксивым голоском снизу.

— Да не плачь, всё в порядке, — бестолково взмахиваю рукой, как будто пытаюсь её нащупать.

Выглядывает совсем рядом из-под кровати.

Длинные волосы заплетены в две толстенькие косички. Бровки страдальчески сведены домиком.

— А зачем у тебя трубки? — показывает пальцем на моё лицо.

Свожу глаза к носу, пытаясь рассмотреть себя.

Розочка хихикает. Видимо, я комично выгляжу.

Из носа, действительно, торчит трубка. Сглатываю, ощущая ее, как чужеродный предмет где-то там, внутри. Горло и нос дерет, как при сильной ангине.

И я внезапно вспоминаю.

Я когда отключался там, в своей квартире, с Миланой, почему-то думал, что всё, что возвращения не будет. Что я умираю.

Было страшно. Реально страшно.

Казалось, что сердце в груди разрывается — что вот-вот лопнет, не выдержав какого-то нереального давления. И горячо-горячо было слева, словно изнутри кипятком обдали.

И думалось о том, что ничего не успел. Ни пожить. Ни ребёнка вырастить. И она меня не вспомнит даже, когда станет взрослой. Потому что я с нею и не был-то толком, и сам не успел почувствовать себя отцом.

И мне в последние минуты было горько-горько, как будто я впустую всю свою жизнь потратил.

А вот, оказывается, это ещё не всё!

И я, оказывается, ещё всё-всё успею!

Тяну к ней руку. Вкладывает свою ладошку.

— А ты и вправду мой папа?

Улыбаюсь.

— И вправду.

— И жить будешь с нами?

— Буду.

— И куклу мне купишь? Большую такую, как дерево?

— Куплю…

Любую куплю, какую ты только пожелаешь!

В палату врывается Яся.

— Розочка, негодная девчонка! Я же сказала, не трогать его!

Яся в белом халате бежит к нам, подхватывает стул. Ставит его в сторону, наклоняется надо мной. Пытливо вглядывается в глаза.

— Никита. Как ты? Я доктора сейчас к тебе позову!

— Стой! — нащупываю её руку, пытаясь удержать, не отпустить.

Её лицо передо мной словно уплывает куда-то вбок, и у меня перед глазами неприятно мелькают чёрные точки.

Но я понимаю главное — мне нужно успеть спросить, прежде чем я снова отключусь.

— У нас всё хорошо?

— Да, да, Никита, всё нормально. И ты будешь жить. Тебе операцию сдела…

Я словно проваливаюсь в пушистое ватное облако. Оно мягко обволакивает, заглушая звуки, погружая в темноту.

И только рукой чувствую, как кто-то сжимает мои пальцы… И мне не страшно. Я ещё вернусь. Я скоро вернусь к моим девочкам.

— Ясмина Антосовна Славова? — мужчина в кожаной куртке и джинсах останавливает меня в больничном коридоре. — Старший лейтенант полиции Джанибеков.

Перед глазами мелькает открытое удостоверение. Надо признаться, от неожиданности в нем я не успеваю прочесть ни строчки.

— Да, это я, — говорю, скорее, по инерции, хотя, наверное, нужно всё отрицать и сбегать.

— Вы задержаны по подозрению в краже в особо крупном размере. А также вам предъявляется попытка убийства гражданки Ростоцкой Илоны Вадимовны. Прошу пройти с нами без сопротивления, иначе мы будем вынуждены принять меры…

С ужасом оглядываюсь по сторонам. С нами? За мной сюда целый народ, что ли, прислали? Как для поимки особо опасной преступницы.

Но вокруг только несколько медсестер, посетители и больные.

Мне кажется, это — какой-то страшный сон. Ну, или, по крайней мере, глупый, идиотский кошмар, который соизволил присниться мне рано утром, когда голова ещё не соображает, а просыпаться уже пора.

За что? Что я такого сделала? Хотя, конечно, понятно, за что и от кого прилетело… Но что, вот так нужно увозить из больницы, неожиданно? Ни повестки, ни предупреждения…

А Розочка сейчас там, с Никитой, который всё ещё толком не пришёл в себя. И мне нужно всех предупредить. И я вот именно сейчас не готова к каким-то страшным событиям, я именно сейчас уязвима, потому что думала, что всё плохое уже закончилось!

Но это происходит сейчас и на самом деле!

— Если вы окажете сопротивление, мы будем вынуждены применить силу, — заученной скороговоркой ещё раз произносит старший лейтенант полиции Джанибеков.

— А можно мне… На минуту зайти… — киваю в сторону палаты Никиты.

— Нет. Нельзя.

— А позвонить? Можно мне позвонить? — в голове внезапно всплывает где-то слышанная информация о «последнем» звонке. Нащупываю в кармане выданного мне медсестрой белого халата свой телефон.

— Позвоните позже. Из отделения. Сейчас у нас нет на это времени.

С тоской оглядываюсь в сторону палаты, где лежит Никита. Но дверь в неё всё также закрыта. До доктора я так и не успела дойти.

Смотрю по сторонам — ища хоть какой-то поддержки, но медсестры и посетители шарахаются в стороны, как от прокаженной.

А я всего-то хотела доктора к нему вызвать. Ведь приходил же в себя ненадолго! Думала, может, нужен осмотр.

— У меня ребёнок там! — хватаю за руку какую-то женщину в белом халате. — С мужем. Муж после операции, без сознания. Пожалуйста, присмотрите!

Сую в её руку свой мобильный.

— Позвоните Валюше и Алексею Золотареву — имена есть в контактах. Объясните им! Они всё сделают! Прошу! Я потом заплачу вам!

Старший лейтенант Джанибеков дёргает меня за локоть, и приходится идти.

Я даже, кажется, не слышу от этой женщины никаких обещаний.

Оборачиваюсь от выхода. Пытаюсь найти ее взглядом.

Но я даже не запомнила, как она выглядит!

А потом со мной происходит что-то странное — я, как во сне, еду куда-то на машине полицейского. Ничего не понимаю.