Чтение онлайн

— Спроси, сколько у них оружия, — подсказал Фаустов.

— Братцы, я ж ваш земляк! — вдруг с отчаянием закричал до сих пор молчавший высокий солдат. — Мы отутечки недалеко стоимо!

— Землячок, значит? — прошипел с ненавистью Денис Кулеш, подойдя вплотную к немцу. — А с какой это корысти ты фрицам дороги делаешь?

— Так мы ж як военнопленные. Работаем на дорози, а сбоку два нимця з автоматами стоять.

— Денис! — строго прикрикнул капитан на побледневшего от злости Кулеша.

Допрос продолжался. Второй, высокий пленный оказался украинцем из-под Чернигова, охотно отвечал на вопросы.

Да, рота состоит из военнопленных, сейчас уже почти расконвоированных, и чешских солдат-строителей. Конечно, работают, чтобы за колючей проволокой не подохнуть с голоду. Русские давно ждут, когда пошлют ближе к фронту, чтобы перейти к своим.

— Что заливаешь? Если б захотели, давно перебили бы фрицев и ушли отсюда, — заметил Николай Болотин.

— Ей-богу, братцы, только из-за жратвы и работаешь, — божился солдат. — Я ж од самой границы воевал, под Киевом попал в плен. Сколько насмотрелся, настрадался в лагерях… Що ж я, Иван, не помнящий родства?

— А как тебя зовут? — полюбопытствовал Курасов.

— Иваном.

Вокруг все весело загоготали.

— Ну вот что, Иван, где находится командир роты, знаешь? — спросил Фаустов.

— Так точно. Они с нашими немцами-унтерами собираются в харчевне после обеда. Будут до ночи пить, а нам вроде выходного дали. Именины у лейтенанта…

— Покажем мы им именины. Внимание, товарищи! Со мною пойдут Белов, Жижко, Кулеш, Болотин, Курасов, Прохазка, Павловский и…

Тут Фаустов повернулся к стоявшему в стороне майору Мельнику.

— Может быть, из своих кого дашь?

Майор помедлил.

— Хорошо. Бери Химича и Морякова.

Никто в селе не удивился появлению на улице группы вооруженных немцев. Впереди шли старик немец и Иван с зажатой под мышкой пилой. У домов стояли пленные, кричали:

— Иван, что же ты без дров? Хочешь от фельдфебеля в морду получить?

— Важное дело, ребята! Веду к начальству другое начальство, — многозначительно кивал Иван на шагающего рядом эсэсовского офицера.

— Теперь тебе перепадет на чарку!

Снова тихо в Бртьове. Мирно постукивает где-то молоток, поет петух.

И вдруг — грохот взрыва. Дробью рассыпались автоматные очереди. На улицу выбегали испуганные солдаты, на ходу одевались. Стрельба слышалась у харчевни, и все бросились туда. Навстречу бежал Иван. За ним — люди в немецкой форме.

— Остановитесь, хлопцы! Это свои, партизаны!

Но тут выбежали из-за дома двое с автоматами, на ходу стреляя. Тогда сбоку затарахтел пулемет. Автоматчики упали.

— Стойте! — уговаривал Иван. — Незачем бежать к харчевне. Там лейтенанту уже капут.

Рядом появился бородатый офицер, властно крикнул:

— Всем собраться и построиться вот здесь, возле этого дома. Только быстро! И тут же черниговцу Кадлец сказал:

— Иди, Иван, поговори со своими, а потом построишь роту.

Через полчаса солдаты были выстроены. Иван доложил Фаустову по всей форме, а потом уж совсем не по-уставному проговорил:

— Уси таки ради, таки ради!..

Фаустов подошел к строю, заговорил негромко, проникновенно. Солдаты ловили каждое его слово, застыв в неровных шеренгах.

— Среди вас есть чехи. Им я одно могу сказать — или расходитесь по домам, или идите в партизанские отряды. Ваша воля, ваша совесть, ваши дела. Что касается русских, то — нам нужно воевать. Война идет к концу. Красная Армия бьет фрицев под Берлином.

— Что нас агитировать! — загалдели в строю. — Нам только хорошего командира нужно…

Капитан улыбнулся и раскрыл портсигар.

Вечером партизаны привели радиста Дмитрия Иванова [4] , которого встретили в соседнем селе. В отряд пришли также товарищи Иванова — Аркадий Рудаев, чехи Вацлав Горак, Йозеф Копржава, Владимир Шванцера.

4

Партизанская кличка Дмитрия Жирко.

Фаустов отозвал в сторону одного из десантников, пришедших с Диной Шаповаловой.

Сели на перевернутую разбитую повозку, закурили. Подняв высоко брови, Фаустов сбоку изучающе посмотрел в спокойное лицо десантника.

— Завтра будешь формировать свою группу.

— Вот как? А я думал…

— Что ж ты думаешь, так всю войну с нами пройти? Вас же не для этого посылали сюда? — строго спросил капитан. — Командир погиб — беда, рации не стало — двойная беда. Но задание-то осталось. Отныне вы будете прежней боевой группой с той же задачей, с которой вас выбросили сюда. Отберите из освобожденных военнопленных хороших ребят, возьмите с собою, крепче будете.

— Большое спасибо тебе, Фауст. За то, что выручил нас, что даешь путевку… От души спасибо.

— Чудак ты, друг. Здесь, в тылу, тот, кто не хочет помочь товарищу, — завтрашний предатель. Война, брат, проверяет все и всех.

Под утро Фаустов растолкал спящего Юрия. Тот сразу понял, что командир в прекрасном настроении — он напевал под нос «Ты ждешь, Лизавета, от друга привета»…

— Юрка, передашь вот эту шифровку: «24 марта к отряду присоединились… дальше перечислишь Дмитрия Иванова и его товарищей… Потом передашь: в ночь на 26 марта под моим руководством разгромлен гарнизон противника, находившийся в деревне Бртьов, полтора километра южнее Дольной Льготы. Убито четыре и ранено два немца. Освобождено 24 советских военнопленных, которые зачислены в состав отряда, и 21 чех. Участвовали Белов, Кулеш, Болотин, Курасов, Жижко, Прохазка, Павловский, Петросян, Химич, Моряков…»

УЛЫБКА ГОРАНА

В солдат-моторе, который питает энергией рацию, сломалась ось маховика. Когда это случилось, Юрий Ульев поднялся из-за рации растерянный и удрученный. Вскоре все бойцы в отряде знали об этом несчастье. Подходили к солдат-мотору, что-то советовали, но ничего дельного не могли придумать. Было ясно: нужен новый маховик с осью. Но где его взять?

Тут все и заметили обворожительную улыбку Вацлава Горака. Он вдруг весело обратился к Фаустову:

— Командир, разреши мне прогуляться в Брно!

— Еще чего выдумал, — нахмурил брови капитан. — Ничего себе, ближний путь. Зачем?

— Там можно новый маховик сделать.

— Как это «сделать»? Свою мастерскую, что ли, имеешь?

— Мастерской нет, а вот друзья на одном заводе имеются, — снова засветился улыбкой Вацлав. — Через два-три дня привезу новый маховичок!

Командир молчал.

— Пускай едет, Павел, — подал голос Кадлец, рассматривая сломанный маховик. — Никто не знает Брно лучше Вацлава.