Чтение онлайн

— Михаил Степанович, форсируй подготовку, не то противник опередит тебя, — предупредил Шумилова командующий фронтом.

— Через пять дней думаю начать операцию, — глухим голосом отозвался Шумилов.

Слово свое он сдержал. 25 октября его войска атаковали противника. 29-я дивизия полковника Лосева и 7-й стрелковый корпус генерала Горячева в составе трех бригад нанесли чувствительный удар по немцам, причем для них это было так неожиданно, что они не сразу оказали сопротивление. Сражение было упорным, в нем особо отличились 93-я стрелковая бригада полковника Галая, 96-я стрелковая бригада полковника Бережного и 97-я бригада полковника Тихомирова. Операцией руководил генерал Шумилов. Успех объясняется еще и тем, что контрудар 64-й армии был поддержан левым крылом Донского фронта генерала Рокоссовского, а также действиями войск этого фронта в районе Клетской.

Противник понес большие потери и был вынужден на несколько дней прекратить атаки в заводской части Сталинграда. Однако на других участках фронта положение оставалось опасным, и генерал Еременко делал все, чтобы немцы не могли добиться перелома событий в свою пользу. Огорчало его и то, что ранее врагу удалось захватить тракторный завод и теперь он стремится развить свой успех, атаковав поселок Спартаковец и завод «Баррикады». Но все атаки немцев были успешно отбиты, что, естественно, подняло наступательный дух бойцов, а уж о настроении Андрея Ивановича говорить, не приходится. Он воспрянул духом, голос у него стал крепче. Теперь враг не скоро снова ринется в атаку, а это позволит доставить с левого берега на правый новые войска, продовольствие и боезапас, особенно артиллерийские снаряды, которых у генерала Шумилова осталось, как он выразился, с гулькин нос. Андрей Иванович вызвал к себе дежурного по штабу.

— Майор, принеси мне, пожалуйста, горячего чая и чего-нибудь поесть: мой адъютант ездил со мной по Волге и сейчас спит, а я не хочу его будить.

— Слушаюсь, товарищ командующий. — Майор резво шагнул к двери, но задержался: — Утром нам доставили хлеб и консервы — свиную тушенку, хотите?

— Давай свиную тушенку, — махнул рукой генерал.

Еременко неторопливо пил чай, и все его мысли были заняты предстоящим контрнаступлением, о котором ему сказал недавно бывший на Сталинградском фронте Жуков. Только бы в этот раз все получилось хорошо! Надо же наконец крепко ударить по фашистам, чтобы отголоски этого удара дошли до столицы Берлина! Его раздумья прервал заголосивший в комнате связи телефон ВЧ. И тут же в кабинет вошел дежурный по связи.

— Вас требует к телефону товарищ Сталин! — торопливо доложил он.

«Чего он вдруг звонит в такое позднее время?» — пронеслось в голове Андрея Ивановича. Он поспешно шагнул в соседнюю комнату, рывком взял со стола трубку:

— Слушаю вас, товарищ Сталин!

Голос у верховного был тихий и чуточку вялый, словно он недавно проснулся, но Андрей Иванович давно разгадал эту манеру вождя: если он начинал разговор тихо, значит, следует ожидать неприятностей. Еременко напружинился, готовый на вопросы верховного дать четкие ответы. Но пока разговор шел о самом что ни есть обычном: какова ситуация на Сталинградском фронте, как ведет себя противник и что сейчас особенно тревожит командование фронта. На все вопросы Еременко ответил коротко и конкретно, что не вызвало возражения со стороны верховного. Но Андрея Ивановича задели за живое слова вождя «как ведет себя противник». Генерал эмоционально, громче обычного заговорил:

— Противник, товарищ Сталин, вел и ведет себя нагло. Ему нужен Сталинград, и он варварски рушит все на своем пути, лишь бы скорее захватить город и поднять над ним флаг с черной свастикой. И мы его бьем, товарищ Сталин, бьем всем, чем располагает фронт. Однако у нас очень мало танков. Если есть возможность, дайте их нам из резерва Ставки.

— У нас пока их нет, — ответил верховный резко и, кажется, с обидой и вдруг спросил о другом: — Генерал Попов подошел вам как заместитель командующего фронтом?

Андрей Иванович поначалу растерялся, не зная, что ответить.

— Почему вы молчите? — повысил голос Сталин.

— Размышляю, с чего начать. Попов только что прибыл к нам, еще не был в боевых делах, и, на что он способен, не знаю, — ответил Андрей Иванович. — Но желание работать в полную силу у него есть, что я и приветствую.

Казалось бы, на этом разговор закончится, но верховный упрекнул командующего фронтом еще за недостатки в тыловом обеспечении войск.

— Чем вы их объясните? — Теперь в голосе Сталина прозвучали стальные нотки.

«Это генерал Хрулев покатил на меня бочку», — усмехнулся в душе Еременко. Со свойственной ему прямотой Андрей Иванович заявил, что срывы с материально-техническим и продовольственным обеспечением войск случались по разным причинам, чаще из-за того, что противник своими острыми атаками мешал этому. Есть упущения и в работе начальника тыла фронта генерала Анисимова, на что ему было указано. Сейчас он снабжает войска всем необходимым для жизни и боя. Он, Еременко, им доволен, о чем сообщал и начальнику тыла Красной армии генералу Хрулеву.

Пока он говорил, верховный его не прерывал, но когда умолк, Сталин сказал:

— Сейчас вам очень тяжело, но уже скоро станет легче, и не только вам, всем нам станет легче.

Во время пребывания командующего фронтом на КП 62-й армии Чуйков ни о чем его не просил, а когда Еременко собрался уходить, Василий Иванович набрался храбрости и обратился с просьбой дать ему пополнение людьми.

— Я не прошу у вас дивизий, дайте мне хотя бы маршевые подразделения, — добавил командарм. — На исходе в армии и боеприпасы. Если кончатся, немцы возьмут нас тут голыми руками. Я никак не могу допустить такое.

Генерал Еременко знал, что для Сталинградского фронта по решению Ставки было переправлено через Волгу лишь в последнее время более шести доукомплектованных стрелковых дивизий, так как от прежнего состава 62-й армии почти ничего не осталось, кроме тылов и штабов. Но если учесть, что в октябре продолжались упорные бои в самом Сталинграде и в прилегающих к нему районах, выделенных войск и боевой техники было крайне недостаточно. Андрей Иванович, глядя в суровое лицо командарма Чуйкова, никак не мог отказать ему.

— Хорошо, Василий Иванович, мы дадим тебе подкрепление, — обнадежил его командующий фронтом. — Но я рекомендую тебе в связи с прибытием в твое распоряжение 138-й стрелковой дивизии сменить место своего командного пункта. Перенеси его в другое место.

— Куда, Андрей Иванович? — усмехнулся Чуйков. — Здесь я зарылся в землю, как крот. Немцы до сих пор меня не обнаружили, снаряды рвались рядом, а я цел и невредим!

— Перенеси КП южнее по правому берегу реки, там будет надежнее, — посоветовал ему командующий фронтом. — А здесь у тебя совсем не житье. Я хотел было у тебя заночевать, но куда же ты меня положишь? — шутливо добавил он. — Куда ни глянь из твоего блиндажа, над головой — небо!

— А на небе звезды светятся, — улыбнувшись, прервал Чуйков командующего. — Это мне по душе. Звезды на небе располагают к романтике, хочется мечтать…

— Звезды на небе высоко, до них далеко, да и свет от них холодный, — подал реплику генерал Попов.

Когда рядом с ним находился командующий фронтом, он старался не вмешиваться в разговор, а тут не сдержался, хотя командарм Чуйков ему нравился, человек он был волевой, энергичный, такому, пожалуй, любое дело по плечу.