Чтение онлайн

Перешагнув через труп немца, он направился к столу, на котором лежала полевая сумка желтой кожи. Как выяснилось впоследствии, в ней оказались ценные документы, карты и схемы обороны со скрупулезно точно обозначенными огневыми точками в районе Южной Озерейки.

В это время другая часть группы Либова, окружив здание комендатуры, ожидала сигнала. Как только началась стрельба в квартире коменданта, в окна комендатуры полетели гранаты. В ответ раздалось несколько автоматных очередей, и все смолкло.

Когда бойцы вошли в дом, то увидели около двадцати трупов вражеских солдат и офицеров.

Третья часть группы обрушила удар на огневые точки гитлеровцев, расположенные вдоль побережья.

В гарнизоне возникла паника.

Не зная обстановки, не ведая, кто и откуда напал на гарнизон, разрозненные группы немцев беспорядочно палили, подчас вступая в ожесточенную перестрелку со своими же потерявшими ориентировку подразделениями.

Видя, что вести бой по сути дела уже не с кем, десантники стали сосредоточиваться в заранее условленном месте для встречи с группой капитана Собченюка. Однако шло время, а бойцы второй группы на встречу не выходили. Где-то вдали слышалась перестрелка, изредка доносились приглушенные расстоянием разрывы ручных гранат. Лишь на рассвете Борис Жуков заметил приближавшуюся группу людей. Не зная, кто это, Ли-бов приказал изготовиться к бою. Скоро до слуха дозорных донесся троекратный условный посвист.

– Свои, - передал Жуков.

Через несколько минут весь отряд был в сборе. Оказывается, группе капитана Собченюка с первых шагов не повезло. Напуганные перестрелкой в Южной Озерейке, гитлеровцы успели выставить усиленное охранение и уже на подходе к Глебовке встретили десантников автоматным огнем. На помощь немцам подоспел эскадрон румынской кавалерии.

– На стрельбу не отвечать, - приказал командир. Бойцы залегли.

Мгновенные светлячки трассирующих пуль густо мелькали над их головами.

– Так и будем лежать?
– ни к кому не обращаясь, зло прошептал старшина 1 статьи Николай Сергиенко.- Дать бы сейчас жару этим фрицам. По-флотски!

– Дадим, - успокоил старшину командир группы.
– Засекайте, откуда стреляют. По три человека - в обход. Бить гранатами с тыла.

Бойцы моментально поняли замысел капитана. В темноте они подкрались к вражеским огневым точкам и забросали их гранатами.

Завязался бой на улицах Глебовки.

Перебегая от дома к дому, моряки продвигались в глубь селения. После Полуторачасовой перестрелки патроны подходили к концу.

– В следующий раз полные карманы набью, - бросил на бегу Михаил Фомин и выстрелил в окно, из которого мелькали частые вспышки пулеметного огня.

– Дело говоришь, - отозвался Сергиенко. Он прицелился в пулеметчика, нажал на спусковой крючок, но автомат безмолвствовал.

– Эх, мать честная!
– в сердцах ругнулся Сергиенко.
– Одного патрона не хватило.

– Отползай, - толкнул его Михаил.

Но Сергиенко поступил иначе. Вместо того, чтобы выйти из боя, он стремительно, словно на учениях, пополз вперед, ближе к пулемету.

– С ума сошел!
– вырвалось у Фомина.
– Без патронов... Его зубами не возьмешь.

Сергиенко же рассудил по-своему. Моментально оценив обстановку, он, насколько было возможно, приблизился к пулеметной точке и выстрелил из ракетницы.

Ослепительно-белая вспышка озарила улицу. Горящая ракета с шипением и свистом завертелась у пулемета, разбрызгивая огонь. Немецкие солдаты опешили, прекратили стрельбу. Спустя мгновение они уже неслись стремглав в сторону от опасного места, бросив пулемет.

Сергиенко воспользовался моментом. Он поднялся во весь рост, подбежал к умолкшему вражескому пулемету и открыл из него огонь по улепетывающим гитлеровцам.

Капитан Собченюк приказал отходить. Тут заработала другая огневая точка врага. Пулеметчики, паля наугад, перекрыли путь сплошной огневой завесой.

– Фомин и Андреев, ко мне!
– позвал капитан. Краснофлотцы подползли.

– Подавить!
– распорядился Собченюк, указывая на огневую точку.

– Есть подавить!

Через несколько томительных минут над местом, откуда строчил пулемет, блеснула желто-красная вспышка, трескуче прокатился гул гранатного разрыва, и все стихло.
– Вперед!

Группа врассыпную двинулась вдоль дороги и вскоре достигла морского берега.

В отдалении курсировали наши катера. По сигналу они быстро подошли и ваяли смельчаков на борт.

Как стало известно впоследствии, десантники уничтожили более двухсот вражеских солдат и офицеров, большое количество разнообразной военной техники. о самым главным результатом были ценные сведения о системе вражеской обороны в районе Южной Озерейки и Глебовки. В этом бою особенно отличились старшины и краснофлотцы Борис Жуков, Сергей Колот, Николай Сергиенко, Петр Кочугов, Иван Игнатьев, Василий Зайцев, Владимир Сморжевский и Капитон Плакунов.

Новое назначение

Казалось, ничего необычного не произошло. Нас, молодых политработников, направили в политическое управление флота, которое в ту пору временно находилось на Кавказе.

Направили и направили... Новое назначение, естественно, входило в наши планы. Мы даже пытались себе представить, как появимся на боевых кораблях, с чего начнем свою деятельность. И, конечно, никто не думал, не гадал, что назначение может оказаться не совсем обычным и что нам предстоит влиться в подразделения, о существовании которых мы, честно говоря, не подозревали.

Но всему свой черед.

Пока что мы должны явиться в политуправление, а оттуда...

– С таким тыловым багажом нас на корабль ни за что не пустят, - пошутил кто-то из моих коллег, указывая на чемоданы.

Мы критически осмотрели свои вещи. Вещевые мешки - штука вполне современная. Сомнений они не вызывали. А вот чемоданы... Такое громоздкое имущество в самом деле ни к чему.

– Сдадим в камеру хранения, - без тени иронии предложил Валентин Кашеринский.

– Шутишь, - вырвалось у меня.
– Нынче в Геленджике подобных заведений днем с огнем не сыщешь

– Наоборот, - бодро подмигнул Валентин.
– Чего-чего, а камер хранения теперь много. Пошли - покажу. Мы с недоумением и любопытством двинулись вслед за Кашеринским. Он же шагал уверенно, словно десятки раз -бывал в этом тихом приморском городке. Миновали дома, занятые военными частями и учреждениями. Шли по тенистым улочкам, над которыми низко нависали разлапистые ветви фруктовых деревьев. Наконец, у одного из небольших окраинных домиков Кашеринский остановился.

– Здесь.

– Что здесь?