Чтение онлайн

Первая попытка высадиться окончилась неудачно. Но на следующую ночь мы все же достигли берега и скрылись в лесном массиве неподалеку от селений Павловка и Сукко, примерно в восьми километрах от Анапы.

Будучи командиром этой группы, я выбрал укромное место для радиостанции и отправил разведчиков в заранее обусловленные заданием пункты. Сведения, непрерывно доставляемые ими с наблюдательных постов, мы тотчас передавали на Большую землю. Особенно ценные данные о противнике добыли разведчики, возглавляемые старшиной 1 статьи Сергеем Колотом. Высокого роста, широкий в плечах, он на первый взгляд казался слишком грузным и неповоротливым. На самом же деле Сергей обладал завидной подвижностью и моментальной реакцией, что весьма ценно для разведчика. Всегда рядом с ним оказывался краснофлотец Капитон Плакунов. Он был полной противоположностью Колоту. Росточка невысокого, щуплый, Плакунов отличался медлительностью. Все он делал неторопливо, до всего старался докопаться обстоятельно и глубоко. Эти два совсем разных человека как бы дополняли друг друга, и мы привыкли видеть их вместе.

На вторую ночь разведчики привели к нашему временному штабу румынского солдата.

– Жаль, не можем отправить его по радио на Большую землю, - пошутил Колот.
– Придется кормить.

– Есть обстоятельство и похуже, - почесал затылок Плакунов.

– Что похуже?
– нетерпеливо спросил Колот.
– Ох и любишь же ты, Капитон Андреевич, веревки тянуть.

– Не торопись, - осадил друга Плакунов.
– Говорил тебе: не время брать "языка". Лучше бы перед приходом катера прихватили. Так нет... Нетерплячка тебя одолела.

– Скажешь такое, - иронически усмехнулся сержант.
– "Язык" будет тихонько прогуливаться вдоль бережка и ждать, когда тебе заблагорассудится его прихватить.

– Вот теперь корми, - словно не заметил издевки Капитон, - да еще часового при нем по всем правилам содержи.

– Верно ведь толкует, - волей-неволей вынужден был согласиться старшина. Министерская у тебя, Капитон Андреевич, башка.

...Время шло. Работа в тылу врага продолжалась. Наша карта покрывалась густой вязью условных обозначений расположения вражеских гарнизонов и огневых средств. Система обороны побережья в районе Анапы перестала быть "белым пятном".

"Теперь, пожалуй, можно начать встречи с местным населением", - решил я и дал задание разведчикам выяснить обстановку.

– Сегодня немцы выгнали все население Павловки на уборку подсолнечника, доложила Аня Бондаренко.
– Разрешите мне туда пойти?

– Действуйте.

Девушка скрылась в кустах. Когда она вновь появилась, все так и ахнули. Перед разведчиками стояла красавица. Вместо военных брюк и гимнастерки на ее стройной фигуре ладно сидели кокетливая кофточка и модная юбка. Правда, обувь несколько не гармонировала с одеждой, хотя кирзовые сапоги по тем временам считались довольно приличной экипировкой. Аня сунула за голенище пистолет и отрапортовала :

– К выполнению задания готова!

Условились, что, подойдя к работающим, она назовется жительницей Тамани. Идет, мол, в Новороссийск к тетке.

Девушка должна присмотреться, нет ли на поле переодетых гитлеровцев.

Это вполне могло быть, так как каратели прибегали к различным уловкам, чтобы подманить к себе вышедших из леса партизан.

Аня направилась к подсолнечной плантации.

Мы расположились на опушке леса, готовые в любую минуту прийти ей на помощь.

В бинокль я видел, как Бондаренко переходит от одной группы работающих к другой, о чем-то миролюбиво беседует с людьми. Через некоторое время Аня проследовала по дороге к станице. В балке свернула в сторону леса и кружным путем вернулась к нашей засаде.

– Все в полнейшем порядке, - запыхавшись от быстрой ходьбы, сообщила девушка.
– Солдат там нет. Есть мужчины, все они местные. Вон тот, что стоит в сторонке, - староста. Только его никто не боится. Говорят, свой человек.

– Пошли, - поднялся я с земли и в сопровождении Ани Бондаренко двинулся к работающим в поле.

Разведчики с приготовленным к бою оружием продолжали наблюдение.

Люди поглядывали на нас с нескрываемым любопытством. Подле первой же группы женщин мы остановились. Поздоровались.

– Не угостите ли павловской водицей?
– спросил я.- Пожалуйста, товарищ командир, - бойко ответила чернобровая молодка, протягивая кувшин.
– Откуда это вам наши места известны?

– А вы откуда знаете, что я командир?

– По обличью догадалась.

Отпив из кувшина, я поблагодарил и добавил:

– Вода у вас тут, как и раньше, отличная.

– Приходилось пить?

– Случалось...

– Вода только и осталась у нас от тех времен, - вставила пожилая женщина, делая ударение на последних словах.
– Ноне ничего, окромя этой водицы да горя горького, у людей нет.

– К чему, мамаша, такие мрачные мысли?
– спросил я с намерением завязать беседу,

Женщина не ответила. Скорбно покачала головой и отвернулась.

Вокруг нас постепенно образовалась плотная толпа. Люди бросили работу, подходили, прислушивались к разговору. Собралось не менее ста человек.

– Ну, господин староста, - обратился я к стоящему поодаль мужчине, кажется, все в сборе. Можно начинать митинг.

– Президиум избирать не будем?
– в таком же шутливом тоне осведомился он.

– Обойдемся.

– Тогда давай докладывай.

Шутки шутками, а я очень волновался. Мне предстояло впервые говорить с людьми, испытывающими тяжесть фашистского рабства, донести до них слово правды, слово родной большевистской партии.

Я говорил о положении на фронтах, о тех огромных усилиях, которые предпринимают партия, наши Вооруженные Силы и весь советский народ в борьбе с коричневой чумой.

Все слушали, затаив дыхание. Посыпались вопросы:

– Правда, что немцы вошли в Москву?

– Сталинград сдали?

– В Баку ноне тоже "новый порядок"?

Отвечая на эти вопросы, я все больше и больше поражался. До чего же топорно работала гитлеровская пропагандистская машина! Наглая ложь стала узаконенным методом информации.

Я с удовольствием сообщил жителям Павловки, что под Москвой враг получил сокрушительный удар, остановлен у Сталинграда, а до Баку ему и подавно не дотянуться. Чтобы не быть голословным, прочел только сегодня принятую по радио сводку Совинформбюро.

– Расскажите об этом своим соседям и знакомым, всем людям, - сказал я в заключение.
– Пусть они знают правду и не поддаются на вражескую провокацию.

Мы тепло распрощались с местными жителями и присоединились к оставшимся в засаде разведчикам. Через пару часов наша группа достигла расположения своего лесного штаба. Нас ждали новые известия, доставленные из-под Варваровки и Сукко. Здесь в котловине, выходящей к самому берегу, противник создал оборонительный район, могущий помешать высадке советского десанта. Огневые точки располагались вдоль уреза воды на шестьсот метров и уходили на триста метров в глубь побережья. На флангах рубежа высились крутые горные скаты, начинающиеся у самого моря. Естественно, что такой укрепленный участок можно с полным основанием считать неприступным. К тому же вся котловина была опутана несколькими рядами проволочных заграждений, изрезана глубокими траншеями. В центре укрепузла разместилась артиллерийская батарея, неподалеку от которой стоял дом. К нему со всех сторон тянулись разноцветные телефонные провода. Не вызывало сомнений, что в доме находится штаб.