Чтение онлайн

Группа шла на север, туда, где вздымались заснеженные вершины гор.

Порой из-за зубчатых верхушек скал открывался потрясающий вид на море. Доносился шум прибоя, низкий и раскатистый гул ветра. Небо затянули серые тучи, день шел на убыль, вечерние краски придавали окружающему миру угрюмости. Разговаривать никто не хотел, замолчала даже Тай. Все устали, кроме, пожалуй, Деррика, и хотели лишь одного — поскорее найти ночлег. Сумерки сменились ночью, стало настолько темно, что было невозможно разглядеть дорогу под ногами. Холод усилился.

— Все, дальше идти нельзя, — выдохнул Тарий, когда за очередным холмом мы увидели лишь безжизненную пустошь. Правда, деревьев здесь было побольше, да едва различимые силуэты пирамид виднелись у тракта.

— И что теперь? — прошипела выбившаяся из сил Тайдеона. — Будем ночевать под открытым небом?

— Можешь наколдовать нам дом, — с готовностью откликнулся Деррик. — Или переместить прямиков в Верфи! Сумеешь? Нет? Тогда не открывай рот попусту… Что там такое?!

— Знаешь, что я тебе скажу… — начала возмущенно девушка.

— Заткнись, — рыкнул Призрак. — Все заткнитесь. Я что-то слышу.

Он сбросил заплечный мешок и присел на корточки. Какое-то время просто сидел, ничего не говорил, даже, казалось, перестал дышать. Снял перчатку и приложил ладонь к земле.

— Где-то проехала телега, — уверенно заявил Деррик. — Если не ошибаюсь — не одна. Три или четыре.

— Это же тракт как-никак, — пожал плечами Лоббер Солье. — Чего удивительного…

— Удивительно, как ухитряешься чему-то учиться в университете, будучи тугодумом. Где мы находимся, помнишь? В этой части континента по ночам экипажи не ездят… и днем-то не всегда! Духи убитых во время войны людей — частые гости на тракте. Могут перепугать лошадей, тогда никакой возница не справится с животными. Да и темно здесь, дорога узкая, расщелин много.

Какое-то время потратили на препирания. Тарий неожиданно поддержал Лоббера и Тайдеону — они настаивали на ночевке в одной их каменных хибар. Призрак возмущался, приводил не очень разумные, как тогда казалось, доводы и грубил. Его сторону приняла Нисси. Она, судя по всему, попросту боялась ночевать в пирамиде. Я взял сторону Тай и Мелгера.

— Чтоб вас забытые боги оттрахали, — махнул рукой Деррик, когда окончательно понял, что проигрывает. — Больше слова не скажу.

Пирамида внутри оказалась ровно такой, какой их описывал Призрак: много сложенных горками булыжников, никакой мебели. В углу стояла ржавая лопата. Холодно, сумрачно и донельзя неуютно. Но никого это не смутило — на улице ревел ветер, кружил серебристую изморозь, и грозил сдуть в море любого дуралея, отважившегося бродить по тракту ночью.

— Все, можно погасить один из фонарей, — выдохнул Тарий, когда мы немного обустроились в убежище. — Запас масла и жира небольшой, лучше не палить попусту.

Колдуньи, впервые за все время путешествия перемолвившиеся парой слов, разожгли огонь. Он трещал и давал свет как настоящий, только горел на каменном полу и почти не грел. Трапезу устроили довольно богатую. Сыр, сухари, полоски вяленого мяса и подогретое пряное вино — то, что нужно уставшему и голодному путнику.

Не помню, почему проснулся. Просто раскрыл глаза и понял, что больше не смогу уснуть. Ноги озябли, нос и уши, казалось, вот-вот отвалятся. Огненный цветок по-прежнему трепетал посредине пирамиды, под потолком плясали тени. Нисси и Тай, несмотря на обоюдную неприязнь, спали чуть ли не в обнимку, укрывшись двумя одеялами. Тарий мощно храпел, завернувшись в какую-то необычную, белую и пушистую шкуру. Призрак прикорнул в углу: под голову сунул кожух, укутался в старое, латаное-перелатаное одеяло. Казался напряженным, словно приготовившийся к прыжку кот. Мелгер и Лоббер разлеглись рядом с девушками, будто оберегали их. Можно подумать, колдуньям нужна чья-либо помощь!

Я встал и, стараясь не создавать лишнего шума, выбрался на улицу. На востоке занимался рассвет, призрачный, с легким розоватым оттенком. Дымка скрывала побережье и безжизненную долину в низине. Никогда не любил раннее утро. Мне всегда казалось, что это время скорее принадлежит миру мертвых, нежели нашему. Есть в предрассветных часах нечто таинственное, пугающее. Здесь, вдали от крупных городов, чувствуется это намного острее. Но, надо сказать, взволновала меня далеко не близость мира духов.

Нечто в голове настойчиво твердило, что в округе не все гладко.

Дар.

Противиться ему было бы глупо, а я не настолько доверял себе, чтобы будить спутников, поэтому пошел один.

Конечно, следовало бы взять факел. Конечно, умнее было разбудить хотя бы Мелгера. Но мир принимал вновь вид и структуру великолепно сотканного гобелена, где каждая нить уникальна. И когда я заметил вдали в этом полотне разрыв, из которого выглядывали черные нити, не смог сдержаться и пошел туда.

Тишину нарушал лишь рокот далеких волн, разбивающихся о прибрежные скалы. Ветер, заметно ослабивший напор под утро, сдувал с дороги высыпавший за ночь снег. Я прикрыл рот и нос шарфом. Так и шел, придерживая шарф левой рукой, правой — сжимая рукоять корда.

Черные нити привели меня к одной из пирамид. Она мало чем отличалась от других, встреченных за время путешествия. Те же гнилые доски, серые каменные блоки… но из дверного проема лился свет. На подмороженных плитах тракта остались следы колес, неподалеку от входа лежала куча конских «каштанов».

«Деррик не ошибся, — промелькнула испуганная мысль. — Здесь будут латать тракт, либо… демоны знают, что все это значит…»

Я тихо подкрался к входу и, опустившись на корточки, заглянул внутрь. На полу догорали четыре свечи. Они обступали…

— Чтоб меня!

Скульптура в сердце пирамиды один в один походила на ту, которую нашел Гродверд в Девичьей топи. Женщина, с покрытой платком головой, в длиннополом платье. Левая рука заложена за спину, правая — выставлена перед собой. На ладони лежал темно-зеленый камень. Черные нити, проходящие сквозь потолок, оплетали скульптуру.

— Интересная находка, — послышался за моей спиной голос Призрака. — Не думал, что когда-нибудь вновь увижу нечто подобное.

— Ты меня испугал. — Я обернулся. — Не стоит так подкрадываться.

Деррик стоял, опершись спиной об стену, и внимательно разглядывал статую. Он усмехнулся:

— Если ничего не путаю, ты — ведун. А раз так, должен чувствовать, когда к тебе подбирается неприятель. — Оттолкнулся от стены и подошел к скульптуре.

Призрак выглядел немного сонным, двигался вяло и неохотно, но это впечатление, уверен, обманчиво. Он сказал: