Чтение онлайн

– Что такое?

Сара, с тревожно заколотившимся сердцем спрыгнув с дивана, постаралась отойти подальше от, по сути, незнакомца.

– Твои глаза.

Цэрэушник посмотрел вниз, поправил простыню, прикрываясь от ног до талии.

– Что с ними такое?

– Они…

Опять смотрит на нее. Глаза вновь карие. Глубокого, темно-коричневого оттенка. И настороженные.

– Да?

Неужели это игра света?

«Не сомневайся в себе. Ты знаешь, что видела».

– Они сияли.
– Она замолчала, ожидая, что Уорбрук будет все отрицать.

– А, - протянул он, как будто Сара отметила, что завтра может пойти дождь. – Прошу прощения. Из-за всего, что произошло, я не подумал предупредить.

Пришлось переспросить:

– Предупредить о чем? – Вышло нервно.

«Что же способно сделать такое с глазами? Словно в фантастическом фильме».

– Болезнь, которая вызвала мою чувствительность к солнцу, также влияет на глаза. Мне говорили, что если свет попадает в них под определенным углом, то они странно сияют или сверкают.

– О, да, точно.

Ее сердцебиение успокоилось.

– Прости, Сара, я не хотел напугать тебя.

– Ты не напугал, - солгала она, чувствуя себя ужасно. Боже, это не его вина. А она-то так завелась, сразу отпрыгнула от него, как от кобры какой-то.
– Просто… это застало меня врасплох, вот и все.

Жалкое пояснение.

Когда Роланд повернулся и опустил ноги на пол, она села рядом с ним и осторожно поинтересовалась:

– А ничего, если я спрошу, что это за недуг?

Он покачал головой.

– Порфирия.

«Порфирия», - повторила про себя Сара. Она не помнила, страдали ли подобным дети в том репортаже в новостях.

– Это смертельно?

– Стало бы сегодня утром, если бы ты не нашла меня раньше восхода солнца.

От этой мысли ее затошнило.

– А если не выходить на солнце или на яркий свет…

– Болезнь меня не убьет.

Хорошо.

– А слепоту она вызывает?

– Нет, мои глаза слегка чувствительны к яркому свету, но в остальном все в порядке, если только не обращать внимания на периодическое сияние.

Потянувшись, Сара положила ладонь на его руку.

– Прости, я не должна была так реагировать. И извини за то, что уснула на тебе.

– Не волнуйся о первом. Это совершенно разумно. А что касается второго… - Роланд наклонился к ней и заявил с дразнящей улыбкой: - От второго я получил лишь наслаждение.

Ну как тут не рассмеяться?

– Я бы не подумала, что с такими травмами ты можешь чувствовать удовольствие.

Уорбрук поморщился.

– Я бы тоже, но что есть, то есть.

Он впервые признался, что испытывает жуткую боль.

Сила этого агента просто невероятна. На его месте она сама бы уже выплакала все глаза и умоляла дать ей обезболивающее. Как и большинство других людей, независимо от половой принадлежности.

Снаружи, шурша по гравию, подъехала машина. Мотор заглох.

Поднявшись, раненый обернул простыню вокруг талии и подкрался к одному из двух окон, выходивших во двор.

Сара схватила пульт и выключила телевизор. Стало слышно, как открылась дверца автомобиля, тогда как Роланд отодвинул занавески и кинул взгляд через жалюзи.

– Это Маркус.

Хозяйка дома стояла, не зная, нужно ли пойти к двери или подождать, пока цэрэушник даст разрешение.

Охватившее его при шуме двигателя напряжение не ослабло, и он продолжал смотреть в окно.

Неужели переживал, что за его другом следят?

Раздался глухой топот ног по деревянному крыльцу, а потом стук.

Уорбрук переместился к входной двери, открыл ее, затем распахнул, в то время как Сара подошла и остановилась за пару шагов позади него.

Наступила ночь. Месяц совсем молодой. Как положено в такую пору в деревне, на улице темно - хоть глаз выколи, только кое-где блестят огоньки светлячков.

Хотя лампа на крыльце была погашена, от дома исходило достаточно света, чтобы озарить гостя.

Высокий - всего на пару сантиметров ниже Роланда, примерно метр восемьдесят пять. Темные как ночь волосы спадают до середины спины. Одет в черные джинсы и футболку, черную кожаную куртку и байкерские ботинки. Стройное, крепкое тело. На подбородке многодневная щетина, а глаза…

Хотя ему, по виду, было примерно столько же лет, сколько самой Саре - его карие глаза казались старше.

– Маркус.

Роланд протянул забинтованную руку.

Вновь прибывший вошел, поставил на пол принесенные с собой вещевой мешок и портфель.

– Роланд.
– Он пожал предплечье друга и притянул того в объятия. – Рад тебя видеть.

Пострадавший соратник поморщился, осторожно похлопал Маркуса по спине и отступил.

Новый визитер посмотрел в светящиеся любопытством глаза хозяйки и вопросительно поднял брови.

Встав рядом с Роландом, та протянула ладошку.

– Сара Бингем.

Большие мозолистые руки сжали ее пальцы.

– Маркус Грейден. Рад познакомиться.
– Тот же британский акцент, что и у Роланда.

Отойдя, Маркус положил руки на бедра и осмотрел товарища с ног до головы.

– Должен признать… если бы ты не выглядел так паршиво, я бы расхохотался. Что случилось с твоей одеждой?

Ворча, раненый подтолкнул насмешника обратно к двери.

– Я расскажу все через минуту. Сначала тебе нужно осмотреться снаружи. Вокруг дома и на лугу сзади.

– Хорошо. – Друг Роланда вышел на крыльцо, постоял, склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Затем, казалось, понюхал воздух, будто лев, чувствующий запах добычи.
– Известно, что нужно искать?

– Да, и не только одну особь.

Лицо новенького осветилось.

– Их больше?

– И, вероятно, парочка прислужников.

– Интересно.

Спустившись по ступенькам, Маркус пропал во тьме.

Роланд закрыл дверь.

– Ты разве не считаешь, что ему больше повезет с фонариком? – озадаченно осведомилась Сара. На улице не было ни фонарных столбов, ни других источников света, так что Маркус мог с таким же успехом гулять по округе с повязкой на глазах.

– Если ему нужен фонарик, он попросит.