Чтение онлайн

Атаковавшие их дети палубы не знали дисциплины, они не стреляли по линиям, как учила Миас, не пытались направить свои болты в определенную цель. Они вели беспорядочную стрельбу. Разгневанные женщины и мужчины, не думая, в ярости, выпускали один болт за другим. Так не ведут себя дети палубы флота. Команда Миас никогда бы не стала.

И он знал, что этих бойцов можно победить.

Удар по его щиту, боль в предплечье руки, державшей щит. Болт пробил щит. Он прошил дыру в плаще, но не добрался до тела. Болт был холодным.

Джорон услышал голоса за спиной, появились первые пленники, сбитые с толку, не одетые для ночного холода. Их повели к дальней части здания, приказав пониже опустить головы, чтобы их не заметили.

– Да, будет весело, когда мы попытаемся выбраться отсюда, – сказала женщина и сплюнула в грязь.

– Никто не хочет жить вечно, Гиртейн, – сказал мужчина, стоявший рядом с ней. – Разве не ты только что жаловалась, как сильно у тебя болит нога в последнее время?

– Верно, но это совсем не та боль, что приносит огонь Старухи.

– Вперед! – послышался рев из-за стены щитов.

– Держитесь! – раздался голос Брекир у них за спиной.

Джорон опустил свой щит на более удобную высоту и слегка присел. Он видел, как из тумана на него бегут мужчины и женщины, подняв собственные щиты, – с их помощью они отпихивали копья детей палубы Брекир.

– Ножи! – крикнула Брекир.

Те, кто стоял во втором ряду, вытащили короткие клинки, а еще через мгновение враг врезался в их строй. Тела ударили в щиты. Орущие тела, желавшие, чтобы на врага обрушились худшие проклятия Старухи. Обещавшие, что никто не найдет теплого места, чтобы отдохнуть. Сулившие надругаться над врагом.

– Держитесь! – кричала Брекир. – Мы не должны отбросить их прямо сейчас. Просто сохраняйте строй.

– Тебе легко говорить, мрачная женщина, – прошипел мужчина, стоявший рядом с Джороном и с кряхтением налегавший на свой щит.

Джорон испытывал страх – не испытывать его было бы безумием, но странный страх, притупленный. Совсем не такой, как во время его первого сражения, острый и ранящий. Теперь у Джорона имелся опыт. Он знал, что едва ли умрет во время этой атаки. Сейчас погибнут лишь немногие. Возможно, один. Может быть, два. Но шла лишь первая схватка, мышцы оставались свежими, разум хорошо работал. Смерть придет позднее, когда они устанут или, еще того хуже, в стене появится брешь, – но на их стороне подобранные Брекир морские стражи и дети палубы, ее лучшие бойцы. А Брекир служила Миас.

Они выстоят.

До тех пор, пока есть нужда. И не придет время уходить. Джорон надеялся, что у Брекир имеется план, потому что тогда он будет по-настоящему напуган, тогда он побежит изо всех сил, потому что ярость атакующего врага, сдерживаемая стеной из щитов, обрушится на него и тех, кто рядом.

Люди кричали, выплескивая обжигающий гнев. Кто-то плакал от боли. Джорон не мог определить кто – враг или друг. Он надеялся, что враг, ведь у них было больше людей. За спиной у него узники продолжали покидать Жилище.

– Шевелитесь, шевелитесь! Бегите так быстро, как только можете. – Слышал ли он эти слова или они являлись плодом его воображения?

Казалось, их доносит до него песня острова.

Еще один крик, между щитами появилось пространство – кто-то из защитников упал, и Джорон шагнул на его место, крепко сжимая рукоять костяного ножа во вспотевшей руке, на мгновение встретив глаза женщины, наполненные триумфом, – она только что поразила одного из детей палубы.

Одного из детей палубы Джорона.

Все вокруг затмевал шум.

Все затмевала ярость.

Он ударил женщину щитом в лицо и услышал ее крик. Вернул щит на место, когда она подняла руки к лицу, а стоявший рядом с ним мужчина пронзил ее клинком. Джорон увидел, как к нему приближается меч, и поднял щит. Он кричал, не обращая внимания на шум, помня только о защите и нападении, лишь о том, чтобы выжить. Его щит прижал руку противника. Даванд, сражавшийся рядом, отрубил ее – кровь, плоть и кости – и враг отвалился назад. Джорон был полностью охвачен жаром сражения. Он делал выпады костяным ножом, не видя цели, и чаще всего попадал в щит. И наносил удары щитом. Казалось, схватка длится бесконечно, казалось, все происходит мгновенно.

– … вы…

– … товы…

– … готовы…

– Будьте готовы!

Голос Брекир – готовы к чему? Джорон услышал звук удара топора о бочку. И ощутил острый, обжигающий, едкий запах слюны старухи. Он посмотрел вниз и увидел темную жидкость, которая текла между его ногами и собиралась в лужу в выемках в вариске.

«О Брекир, – подумал он, – теперь я понимаю, почему тебя сделали супругой корабля».

– Будьте готовы!

Он оглянулся: пленные все прошли, теперь там стояла только Брекир вместе с двумя детьми палубы – рядом лежала перевернутая бочка. В руке у нее горел факел.

– Пора! – закричала она.

И они стали отходить, стена распалась, они повернулись и побежали, а противник взревел от радости, увидев их кажущееся отступление. Один шаг, два, и тут воздух у них за спиной вспыхнул пурпурно-зеленым огнем. Триумф превратился в агонию, слюна старухи загорелась вокруг тех, кто бросился вперед, жестокое пламя, которое удавалось погасить лишь песком, но его здесь не было. А затем команды Джорона и Брекир уже бежали по Жилищу. Брекир остановилась возле бреши в стене – там их ждали Колт и Фарис, ее лицо заметно побледнело, шрамы стали темными тенями. За ними стоял ветрогон, а еще дальше, чтобы избежать ударов острого клюва, – лишенный ветра.

– Ты все еще намерен освободить ветрогонов острова, Джорон?

– Да, – сказал он.

Брекир сжала его плечо.

– Держитесь вместе с Колтом, он не позволит тебе потерять направление, а его дети палубы дерутся так, словно за ними наблюдает Старуха. Я буду ждать столько, сколько смогу, на пляже, но не стану подвергать опасности свои лодки и корабль.

– Я ничего другого и не жду, – ответил Джорон.

– Да благословит вас всех Мать, Джорон Твайнер.

– Да благословит вас всех Мать, супруга корабля Брекир, – повторил он, но она уже исчезла в коричневом поникшем джионе.

То был сезон смерти. Исчезли мятежные цвета роста, их заменил однообразный коричневый, когда вариск и джион забрали жизнь у растений над ними и спрятали ее в своих корнях для следующего сезона. В сильную жару листья иногда чернеют, их края становятся острыми, а сами они распадаются от прикосновения, но время умирания – это время мягкости и влажности, и скользких тропинок, которые постепенно проступают под вянущей растительностью. Не остается надежной опоры для рук, некуда поставить ногу, чтобы быть уверенным, что она не скользнет в сторону; очень часто лианы и листья под ногами рвутся, выделяя вонючую жидкость, похожую на гной из застарелой раны. Запах не хуже, чем в оставшемся внизу горевшем городе, хотя и не душил Джорона, он заполнял воздух, забивал нос и рот, мешал дышать.