Чтение онлайн

– Я никогда не видел человека столь же яростного, как Колт, – признался Джорон.

Миас улыбнулась.

– Да, на него стоит посмотреть во время сражения. Насколько мне известно, он осужден за то, что ударил Жрицу Старухи. Но это не имеет значения. Если то, что делает «Беззубый длинноцеп», – тайна, то весьма вероятно, что они сами не знают конечного пункта назначения для груза. Они могут просто встретить другой корабль и передать ему груз. – Она постучала по письменному столу. – Я бы поступила именно так.

– Значит, наши люди потеряны? – тихо сказал он.

– Наших людей ожидает что-то ужасное, Джорон, можешь не сомневаться. Происходят чудовищные события. – Она положила ладонь на письменный стол. – Ответ следует искать в Бернсхъюме.

Он уже собрался сказать, что она ошибается и Бернсхъюм слишком опасен после рейда на Безопасную гавань, но его прервал Меванс. Он принес выпивку на подносе – две чаши для Миас и Джорона, в третьей чашке была отвратительная настойка из старого хлеба и воды – Гаррийя потребовала, чтобы Джорон ее пил до тех пор, пока рана окончательно не станет чистой. Он проглотил мерзкое пойло, изо всех сил стараясь, чтобы его не стошнило, – поступать так в присутствии супруги корабля считалось на флоте неприличным. Покончив с лекарством, Джорон сделал несколько глотков спиртного, чтобы смыть отвратительный вкус, после чего обнаружил, что возмущение при мысли о посещении Бернсхъюма исчезло, и он может говорить об этом спокойно, тщательно обдумывая слова.

– Нам лучше не заходить в Бернсхъюм, супруга корабля, если твоя мать знает, что мы ее предали, – сказал Джорон.

Миас откинулась на спинку стула и провела ладонью по седеющим волосам.

– Я не думаю, что моей матери об этом известно, – сказала она. – Никто из наших людей ни разу не упоминал о том, чтобы она задавала вопросы обо мне или «Дитя приливов». Вполне возможно, что либо моя мать ничего не знает, либо у нее нет полной уверенности.

– Или она не хочет это признать, – сказал Джорон.

– Ну, – Миас посмотрела на него через стол и улыбнулась, – я рада, что полученная рана не отняла у тебя разум. Нет, это будет ударом по ее власти, если она признает, что ее дочь стала предателем, а не просто… разочарованием. – Он едва не задал вопрос, слова уже почти соскочили с языка: «Что ты сделала? Почему тебя отправили на черный корабль?» – но Джорон удержался. Он ждал, что Миас скажет дальше. – Но знает она или нет, значения не имеет, моя мать мне не доверяет. С того момента, как мы пришвартуемся на причале Бернсхъюма, за каждым моим шагом будут следить.

– А за моим – нет? – спросил Джорон.

– О, и за тобой тоже, но только не в том случае, если ты будешь находиться в офицерском отделении Руки Старухи в Большом Жилище.

– Но я не настолько серьезно болен, и я хранитель палубы корабля мертвых, едва ли меня примут…

– Конечно, тебя не захотят принять. Но все офицеры имеют доступ к Руке Старухи, Джорон. Ну а относительно того, что ты не так серьезно болен, тебе придется немного подыграть. Возьми Фарис, Хастир и Анзир в качестве слуг, а также Меванса.

– Но как мне попасть к Руке Старухи, не привлекая к себе внимания? – спросил Джорон.

– Ну, – ответила Миас, – это тебе предстоит придумать после того, как ты там окажешься. У Меванса множество контактов в городе. Тебе придется встретиться с Индилом Каррадом. Я знаю, что ты предпочел бы избежать общения с ним, но без него нам не обойтись. Если кто-то и в состоянии пустить нас по правильному следу, то это он.

– Значит, я должен сыграть роль инвалида, однако сохранить энергию для побега?

Она кивнула, и на ее лице появилась игривая улыбка.

– Я никогда не говорила, что твоя жизнь будет простой, Джорон, – продолжала Миас. – Но рассчитывала, что ты сможешь использовать своих людей для выполнения поручений, а сам сумеешь разобраться с любой серьезной проблемой. И еще я хочу, чтобы ты поговорил с лидером преступного мира Мулваном Каханни – лишь немногое, что случается в доках, проходит мимо его внимания. И постарайся попасть в подвал Большого Жилища и встретиться с Йирридом, хранителем карт. Если людей куда-то отвозят, нужны карты. Узнай, существуют ли места, которыми особенно интересуется моя мать. Это может дать нам подсказки.

– А есть еще какие-то тщательно охраняемые места, куда я должен буду попасть, супруга корабля? – спросил он.

– Пока нет, Джорон. – Миас улыбнулась. – Но если я придумаю что-нибудь еще, то сразу тебе сообщу.

Джорон смотрел на приближавшийся Бернсхъюм с кормы корабля, где сидел, закутанный в теплую одежду, в роли штурмана, направлявшего «Дитя приливов» к месту на причале. Их принимали с уже привычной холодностью, дети палубы и офицеры других кораблей поворачивались спиной к приговоренной команде черного корабля. От хозяина порта Миас доставили сообщение, в котором ясно и четко говорилось, что никто не имеет права сходить с корабля на берег, за исключением ветрогона, которому будет позволено посетить ветрошпиль. Списки того, что им требуется, будут рассмотрены, и они получат все, что возможно, а если Миас пожелает, ее команду могут поместить в тюремные камеры. Миас показала послание Джорону.

– Складывается впечатление, что мать что-то подозревает, – сказала она, передавая ему послание.

Но списки того, что им требовалось, у Миас всегда были готовы, и она позаботилась, чтобы там значилось существенно больше того, в чем нуждался «Дитя приливов», она рассчитывала получить хотя бы половину желаемого – такова участь любого корабля мертвых.

Но среди требований и пожеланий имелось одно очень важное письмо, запечатанное печатью Миас и адресованное ее матери. Миас сомневалась, что мать станет сама его читать, во всяком случае, до тех пор, пока какой-нибудь шпион низкого уровня, служащий у Индила Каррада, не откроет его и посчитает, что оно не представляет интереса, – всего лишь просьба дать раненому офицеру вместе с его слугами доступ к Руке Старухи в Большом Жилище. Затем письмо пройдет по инстанциям, обзаведется необходимыми печатями и вернется – гораздо быстрее, чем если бы Миас сделала запрос обычным способом – офицеры низкого уровня и администраторы получают огромное удовольствие, усложняя жизнь тем, кто, по их мнению, стоит ниже, чем они на служебной лестнице. Миас обходила один уровень при помощи личной печати, сейчас ей отчаянно требовалось выиграть время.

Джорон никогда не считал Миас сентиментальной – скорее наоборот, она всегда оставалась жесткой и холодной, как ледник, – но корабль из коричневых костей, полный умиравших людей, ее потряс, и мысль о том, что те, кого она считала своими, могут оказаться в таком же положении, мучила ее. Она находилась в таком отчаянии, что была готова действовать, а Джорон знал, в какую ярость Миас привел приказ матери, не позволявший ей покидать борт корабля и вынуждавший использовать подставных лиц, хотя она изо всех сил старалась этого не показывать. Миас стояла рядом с ним, почти вибрируя от не имевшей выхода энергии – но ей ничего не оставалось, кроме как верить в Джорона. В свою очередь, он знал, что при любом раскладе скорее умрет, чем выдаст Миас.

Когда он успел стать таким человеком?

Прошли часы, прежде чем пришел ответ на отправленные списки – и это при том, что их послали сразу, как только «Дитя приливов» оказался на рейде, в то время как другие корабли и лодки, не имевшие статуса боевого корабля, входили и выходили из гавани Бернсхъюма. На глазах у Джорона от причала отошла лодка – впереди сидели четыре Жрицы Старухи, на веслах несколько сильных мужчин и женщин – и направилась прямо к «Дитя приливов». Он почувствовал, что к нему кто-то подошел сзади. Это была старая Гаррийя.