Чтение онлайн

Сегодня жарко. Так жарко и сухо, что во рту стоит привкус пыли. В такой раскаленный день земля трещит от жары.

Дождя не выпадает ни капли. Вот уже полгода. Даже родник, что питает озеро, и тот почти высох. Теперь приходится долго идти по берегу, прежде чем зачерпнуть ведро. Еще чуть-чуть — и Серебряное озеро исчезнет.

Серебряное озеро.

День за днем Па что-то там заговаривает, заклинает. День за днем на горизонте собираются дождевые тучи. Мы с надеждой глядим, как они ползут к нам. Только тучи до нас не доходят. Они рассеиваются, тают. И так всякий раз.

Па никогда ничего не говорит. Смотрит на безжалостное чистое небо, собирает камешки, прутики — или что он там на земле раскладывает. А затем прячет все до следующего дня.

Сегодня он сдвигает шляпу на затылок, задирает голову и долго изучает небо.

— Надо попробовать круг, — говорит он. — Да, похоже, круг будет в самый раз.

Лу давно поговаривает о том, что Па становится все хуже. С каждым засушливым днем часть него… как будто исчезает, что ли.

Когда-то мы рыбачили на озере и ловили дичь в силки. Что-то выращивали, кого-то откармливали. В общем, нормально справлялись. А в этом году что ни делай, как ни старайся, все без толку. Без дождя все зазря. Земля умирает, кусочек за кусочком.

И то же самое происходит с Па. Что было в нем хорошего, день за днем увядает. Вообще-то он уже давно не в себе. С тех самых пор, как умерла Ма. Похоже, Лу прав. Па пересох, как наша земля, его глаза все чаще обращены к небу, а не к тому, что находится прямо перед ним.

Даже не знаю, видит ли он нас.

Эмми бегает, как дикарка, волосы в колтунах, нос в соплях. Если бы не Лу, она бы, наверное, и не мылась.

При Ма, раньше, Па был другим. Мы все были счастливы. Эмми тогда еще не родилась. Ма часто шутила, и они с Па смеялись. Мы с ним играли в догонялки, он нас ловил и подбрасывал высоко-высоко, пока мы с Лу не уставали визжать от восторга. Па часто рассказывал нам про безжалостный мир за Серебряным озером. Предупреждал. Наставлял. В те дни я думала, что нет на земле человека сильнее и умнее нашего Па.

Вот сейчас мы с Лу починяем крышу нашей хижины, и я краешком глаза слежу за Па. Стены хижины крепкие, они сделаны из уложенных друг на друга покрышек. Их никакой ветер не свалит. Но суховеи, что дуют со стороны озера, проникают в малейшие щели и срывают целые куски крыши. Мы уже умаялись ее заделывать.

На рассвете, после очередного ночного суховея, мы с Лу отправились на свалку в поисках заплаты. Прочесали ту часть свалки, где не бывали раньше. Нам повезло. Нашелся не шибко ржавый лист железа. А еще кастрюля с ручкой.

Лу работает на крыше, а я, как всегда, ношусь вверх и вниз по лестнице, подаю ему что надо для работы.

Нерон, как обычно, сидит у меня на плече и громко каркает прямо в ухо. Рассказывает мне, про что он думает. У него обо всем свое мнение, и он очень ушлый, правда. Жалко, что мы не понимаем по-вороньи. Вот как раз сейчас он советует нам, как лучше починить крышу.

Нерон в этом деле большой мастер. Он уже пять лет наблюдает, как мы латаем нашу развалюху. С тех самых пор, как выпал из гнезда, а я его подобрала. Мамы-воронихи поблизости не было. Па не понравилось, что я принесла домой вороненка. Будто бы вороны предвещают смерть. Только я все одно решила выходить птенчика, а уж если я что решила, то ни в жизнь не отступлюсь.

Эмми тоже крутится под ногами. Как обычно, донимает меня и Лу. Бегает за мной, точно собачонка, от лестницы к куче хлама и обратно.

— Я хочу помочь, — говорит она.

— Тогда подержи лестницу, — прошу я.

— Нет, я по правде хочу помочь, — ноет Эмми. — А вы мне только лестницу даете подержать.

— От тебя другого толку нет, — говорю я ей. — Сама подумай.

Она скрещивает руки на тощей груди и сердито смотрит на меня.

— Вредина! — кричит она мне.

— Сама такая, — замечаю я, беру лист железа и поднимаюсь по лестнице.

Добираюсь до третьей ступеньки, и тут Эмми начинает трясти лестницу. Я изо всех сил цепляюсь за перекладины. Нерон каркает и взлетает в облаке перьев. Смотрю вниз на Эмми.

— Прекрати! — кричу я. — Так и шею свернуть недолго!

Из-за края крыши показывается голова Лу.

— Ладно, Эм, хватит уже, — говорит он. — Иди-ка, помоги Па.

Сестренка сразу же отпускает лестницу. Она всегда слушается Лу.

— Я же помочь хотела, — замечает она обиженно.

— Сдалась нам твоя помощь, — говорю я. — И без тебя прекрасно справляемся.

— Ты вредная и противная, — заявляет Эмми. — А еще сестра называется. Ненавижу тебя, Саба!

— Отлично! — поддразниваю я. — И я тебя!

— Все, хорош! — вмешивается Лу. — Прекратите обе!

Эмми показывает язык и убегает. Я приставляю лестницу к крыше, взбираюсь наверх и подаю Лу лист железа.

— Вот когда-нибудь я ее точно пристукну! — жалуюсь я Лу.

— Ей всего девять лет, Саба, — примирительно уговаривает меня брат. — Будь с ней поласковей.

Хмыкаю и сажусь рядом с ним. С крыши все видно. Эмми гоняет на раздолбанном велике, который Лу нашел на свалке. Па торчит на своем святилище.

Он утоптал себе специальную площадку, куда нам нельзя приближаться без его разрешения. Па вечно хлопочет вокруг нее, сметает ветки и песок, что надувает ветром. Сейчас достанет свои прутики, будет вызывать дождь. Па кладет метлу, делает три шага вправо, потом три влево. И снова. И еще раз.

— Смотри, что Па делает, — говорю я.

Лу даже не поднимает головы. Сидит себе и долбит молотком кусок железа.

— Да видел я, — бурчит он. — Вчера Па тем же самым занимался. И позавчера.

— Что бы это значило? — спрашиваю я. — Зачем он туда-сюда вышагивает?

— Откуда мне знать? — говорит Лу с непроницаемым лицом и поджимает губы.

Он теперь всякий раз так делает, когда Па с ним разговаривает или что-то просит.

— Лу! — зовет его Па и прикрывает рукой глаза от солнца. — Мне нужна твоя помощь, сынок:!

— Глупый старикашка, — ворчит Лу и колотит по железу еще сильнее.

— Не говори так. Па знает, что делает, — вмешиваюсь я. — Он умеет читать по звездам.

Лу смотрит на меня и качает головой, словно я сказала глупость.

— Ты так до сих пор и не поняла? — спрашивает он. — Это все в голове у Па. Одни выдумки. Ни в каких звездах ничего не написано. Нет великого плана. Мир просто такой, какой есть. Наши жизни идут своим чередом в этой богом забытой дыре. И так до самой смерти. А больше ничего и нет. Я тебе так скажу, Саба, с меня хватит! Сил моих больше нет.

Я в недоумении смотрю на него.

— Лу! — снова окликает Па.

— Я занят! — отвечает брат.